Добби охнул, энергично закивал и убежал из гостиной с пледом. На лестнице были слышны его шаги и голос Сириуса. Кажется, сын тоже о чём-то просил домовика, а тот уверял, что всё сделает. Вероятно, Сириус решил, как поступить с Рабастаном и Родольфусом, и хотел, чтобы Добби присмотрел за Гарри в его отсутствие. Что же он там решил, Сириус не зашёл и не сказал. Впрочем, Вальбурга и не особо хотела думать об этом. На противоположном от неё диване лежала Беллатриса. Верёвок на ней больше не было, как и кляпа во рту. Тёмное платье, губная помада, метка на руке, украшения — всё, что так впечатляло тех, кто на неё смотрел, исчезло. Беллатриса спала, лежа на диване в одной светлой сорочке и была похожа на невинную принцессу, которая ждала, когда появится прекрасный принц и пробудит её одним поцелуем.
Вальбурга тоже ждала и посматривала на огонь. В какую-то минуту тот окрасился в изумрудный цвет и в нём закрутилась фигура.
— Здравствуй, сестра.
Сигнус Блэк был самым младшим в семье, но зато самым прытким и прагматичным. Он не только по молодости женился, но и раньше старшей сестры озаботился наличием наследников. Все дочери Сигнуса были старше Сириуса, но ни одного мальчика у них с Друэллой так и не появилось. Вальбурга подозревала, что невестка периодически болела не просто так, возможно, она принимала какие-то зелья и всё равно терпела неудачи. Возможно, у неё даже были выкидыши, но ни она, ни младший брат этого не признавали. Возможно, по той же причине, что наследника он хотел очень сильно, Сигнус замучил жену упрёками, а дочерей наставлениями. Возможно, предательство Андромеды, выскочившей замуж за грязнокровку, стало для бедной Друэллы последней каплей и она угасла за считаные годы. В любом случае, сейчас, глядя на Сигнуса, сложно было сказать, будто он моложе Вальбурги и хорошо выглядит. Хорошо на нём выглядели только строгий костюм, мантия и начищенные до блеска тёмные ботинки.
— И как прикажешь это понимать? — нахмурившись, спросил он, увидев дочь, спящую на диване.
— Твоя мерзавка перешла все границы и напала на меня, — ответила брату Вальбурга.
— Напала? Вот прям явилась и просто так напала? — повысив голос, переспросил недоверчиво Сигнус.
— Конечно же не просто так, — ядовито отозвалась Вальбурга, — твоя дочурка явилась пытать моего сына, побила моего домовика, а потом ещё посмела мне перечить и направила на меня палочку. На меня, на родную тётку, Сигнус!!
— Подожди-ка… твоего сына? Это выродка, предавшего?..
— СЛЕДИ ЗА ЯЗЫКОМ, СИГНУС! — резко перебила Вальбурга, поднявшись с дивана. — Сириус вернулся домой, осознав свои ошибки. Если кто и может его здесь пытать и наказывать, то это явно не ты и уж точно не твоя зазнавшаяся дочурка!
— Сириус осознал ошибки? Это какие же? — ещё больше усомнился Сигнус. — Насколько мне помнится, он был против Тёмного Лорда. Неужто гибель Поттеров его так ужаснула, что он вернулся, поджав хвост, и захотел к нему примкнуть?
— Примкнуть к Тёмному Лорду? — с презрением подхватила Вальбурга. — Это чтобы пополнить число его недоумков? Конечно же нет! Сириус примкнул к своей семье и не нуждается в нездоровом покровителе!
Её брат раскрыл было губы, но внезапно сомкнул их. Какие-то мгновения он хмурился и молча смотрел на неё, словно пытался по взгляду определить, здорова она или больна.
— Сестра, ты сейчас ведёшь очень… опасную речь, — настороженно заметил он. — Уверена, что хочешь… продолжать говорить о Тёмном Лорде в таком ключе?
— А что, уже трясёшься? — недобро вопросила Вальбурга. — Так у меня есть добавка! Знаешь, что за нашими спинами вытворил наш несравненный Тёмный Лорд?! Он осквернил свою душу расколом! — не дожидаясь ответа, прибавила она.
— Не может быть...
— Может! У меня есть доказательства. Могу предъявить, если тебе одного моего слова стало мало!
Потрясённый Сигнус не потребовал доказательств и растерянно взглянул в сторону спящей дочери.
— Вряд ли она или кто-то другой это знал, — немного спокойней заметила Вальбурга. — Я и сама узнала случайно… Не ожидала от него такую мерзость.
Её брат тяжко вздохнул и, пройдя вперёд, опустился на диван к дочери. Гнев и недоверие сошли с его лица, и оно вновь стало отражать лишь усталость и неудовлетворение.
— Так я и знал, что с этим Лордом что-то не так… как прям чувствовал, что не может быть всё настолько гладко…
— Больной он на голову, вот что с ним не так, — заметила Вальбурга и тоже вернулась на диван. — И чего мы только ему поверили, приютской сиротке… Вспомни-ка, что он нам обещал? Силу, могущество, процветание… Так где они, брат? Что-то я в упор не вижу ни нашего могущества, ни «процветания». Кругом лишь разруха, одна чистокровная линия загублена за другой, зато каких-то грязных отродий и полукровок развелось как собак нерезаных. Ходят повсюду и смотрят на нас как на равных.
— Ты же сама понимаешь, всего того, что он обещал, за год или два не добиться…
— Вот именно, а за те десятки лет, что он вешал нам лапшу на уши, давно уже можно было что-то изменить, но нет, теперь я вижу, что для него важно. Ему важна только своя шкура и больше ничья.
