— То есть вы не даёте покоя моей бедной сестре и племяннику на основании анонимного доноса?! — побагровев, возмутился Сигнус Блэк. — Да я вас завтра же!..
Миллисенте пришло подняться из-за стола, чтобы обратиться к нему.
— Мистер Блэк, прошу вас, не кипятитесь. От лица всего Министерства магии приношу вам и вашей семье глубочайшие извинения за ложные подозрения. Всякое преследования по отношению к вашему племяннику сегодня же будет остановлено, — прибавила она и выразительно посмотрела на Крауча.
— Так точно, — нехотя сказал тот и отвёл взгляд.
— Анонимный донос… Подумать только!.. Бедная моя сестра… и так мужа и младшего сына потеряла, а теперь ещё и это… — гневно повторял Сигнус Блэк перед уходом и нагло хлопнул дверью.
— Бартемиус, ещё одно такое грубое нарушение и я забуду, сколько всего вы для нашего блага сделали, — как только гость ушёл, строго предупредила министр магии.
— Я вас понял, — только и сказал хмурый Крауч и тоже покинул её кабинет.
Яксли всё только испортил, думал он на обратном пути, не справился с простейшей задачей. Возможно, его уже нет в живых. С Блэков станется ещё одно мёртвое тело магглам подкинуть. Нет, нельзя ничего поручать другим! Хорошо сделать работу можно только самому. Осталось лишь решить как. Уйдя в свой кабинет, Крауч тоже от всей оскорблённой души хлопнул дверью и тяжело опустился на стул.
После полудня Вальбурга по обыкновению сидела в столовой и пила чай. Судя по лаю и визгу наверху, Сириус развлекал крестника как мог, возможно, он не мог вставать с постели, но зато всё ещё мог превращаться в псину и лаять.
Возможно, мальчик теперь крутился возле него с игрушками и был всем доволен. В любом случае беспокоиться было не о чем. Как раз после полудня Вальбургу навестил брат и не отказался выпить с ней чай. Он рассказал ей о том, как прошёл разговор в Министерстве. По его словам, он поставил Крауча на место и тот больше не будет к ним лезть.
— Доносчик? — переспросила его Вальбурга.
— Да, Крауч так и сказал, — подтвердил Сигнус. — Кто-то утверждает, что последним Дамблдора видел твой Сириус, а значит, он мог быть причастен к его исчезновению.
Вальбурга хмыкнула и ненадолго задумалась. Так-то доносчик был отчасти прав… Перед тем, как «исчезнуть», Дамблдор отправлялся к ним, по крайней мере, собирался забрать от Блэков Гарри Поттера. Получается, доносчик — это кто-то из его соратников или друзей? Кто-то из ближнего круга, с кем Дамблдор мог поделиться своими делами. Вот только кто? Вальбурга подумала и вдруг вспомнила, что Дамблдор к ним так-то приходил всего один раз и, видно, очень хорошо тот раз запомнил… особенно твёрдость ступенек на их крыльце… За ребёнком ведь явился не он сам, а его человек, как Дамблдор писал в записке. Вот этот человек точно мог знать, что Блэки причастны к исчезновению Дамблдора, как и мог что-то рассказать кому-то другому или же властям.
— Кикимер!
— Да, госпожа?
— Напомни-ка мне, кто к нам заходил за полукровкой не так давно?
Домовик описал худосочного человека с бледной кожей, тёмными сальными волосами, доходящими до плеч, и крючковатым носом.
— Старик называл его Северус, госпожа, а большего Кикимер о нём не знает.
— Хорошо.
Вальбурга тоже не знала, что это за Северус такой и мог ли Сириус ему чем-то насолить, но решила, что лучше бы с этим Северусом поговорить и заодно спросить сына, возможно, он больше знает о «своих людях» Дамблдора. Клевета тоже дело пренеприятное и за него надо бы ответить, а то другие могут осмелеть и подумать, что о Блэках можно болтать невесть что.
— А что это за гавканье? Ты собаку завела? — оторвавшись от чашки, поинтересовался Сигнус.
— Да это Сириус дитя Поттеров развлекает, — отмахнувшись, ответила Вальбурга.
— Сириус собаку завёл? — удивился её брат, но она решила не развивать эту тему и промолчала. — Лучше бы он кошку завёл, они чистоплотнее и благороднее, чем эти… Сама слышишь, один только шум. Вот мой Плутон, если резвится, так его не слышно и не видно, а Юпитер так уже не в том возрасте, чтобы...
Ближайшие минуты Сигнус принялся восхвалять своих несравненных котов, названных в честь планет. Вальбурга только из уважения к нему пару раз кивнула и не стала возражать. По правде говоря, она не питала особой любви ни к кошкам, ни к собакам. Послушав брата немного, она допила остатки в своей чашке и поставила её на стол.
— Кикимер, а что там наш вредитель? Живой? Начал что-нибудь говорить? — поинтересовалась она у домовика.
Кикимер ненадолго сходил на кухню и, вернувшись, остановился возле стола.
— Трясётся за свою шкуру, госпожа, — доложил он.
— Значит, созревает, хорошо, подождём, — подытожила Вальбурга.
