В «Кабаньей голове» народ собирался всякий и что у большинства было не отнять, так это желание выпить и поболтать. Чем больше гости выпивали, тем громче они начинали о чём-либо говорить. Аберфорту иногда достаточно было лишь находиться на своём неприметном месте или же неторопливо протирать какой-нибудь столик тряпкой, вместо того чтобы очистить его магией, как его уши непременно что-нибудь да улавливали. Таким образом он и узнал, что раскол между чистокровными семьями не просто произошёл, а привёл к тому, что некоторые серьёзно поплатились за свои действия. К примеру, перепуганный и изуродованный Саймон Селвин лежал в Мунго с сильнейшими ожогами, Гейбл Трэверс погиб на маггловской улице под колёсами машины, а Торфинн Роули и вовсе вывалился из камина в родительском доме неживым. Все они, как тихо утверждали некоторые посетители, связались не с той семьёй, а с какой именно было вполне понятно и без подсказок. Не каждая чистокровная семья славилась мстительностью и враждебностью, как это умела одна из древнейших, и некоторые тихо утверждали, что Роули, Селвины и Трэверсы теперь по другую от этой семьи сторону и им лучше бы сидеть очень тихо весь ближайший век.
Благодаря посетителям Аберфорт узнал и то, что Сириус Блэк забрал Гарри Поттера себе, а ведь об этом мальчике его старший брат очень пёкся… уж не с Блэками ли Альбус связался и пропал?
«И угораздило же, а», — думал Аберфорт в один из дней и протирал стол. А ведь он был у Блэков… его же приглашали на обед, и тот прошёл очень неплохо. Миссис Блэк решила не тянуть время и сразу перешла к делу, сказала, что им нужен феникс для лечения некоего родственника. Аберфорт знал, что брат использует Фоукса только ради своих фокусов, поэтому предложение миссис Блэк его нисколько не смутило, пусть хоть кому-то феникс послужит с пользой, подумал он, и за приличную сумму отдал того во временное пользование без зазрений совести. Что же это получалось, он сидел рядом с тем, кто знал, куда делся его брат?
— Час от часу не легче, — пробормотал Аберфорт к вечеру, закрыл заведение и трансгрессировал в город.
Идти без приглашения к Блэкам он не хотел — догадывался, что ему будут не рады, поэтому отправился в Министерство. Терпеливо просидел в очереди полтора часа в приёмной министра магии и встретился с самой Миллисентой Багнолд.
— Чем могу вам быть полезна, мистер Дамблдор? — выйдя из кабинета, спросила она.
— Я по поводу брата, мэм, — ответил Аберфорт. — Видите ли, мой брат, Альбус, пропал. Не знаю, куда в таком случае обращаться и что делать…
— А, понимаю-понимаю, пройдёмте ко мне, пожалуйста, — ответила и она и открыла дверь кабинета. — Думаю, мы сейчас с вами во всём разберёмся.
Возможно, это был её шанс что-то получить взамен. Потребовать от сына дать ей слово или принести клятву. Вальбурга читала о древнем крещении в той книге, что взяла из тайника на чердаке, но не торопилась об этом говорить, надеялась на что-то ещё, пока Август не заговорил об этом крещении первым и она не поняла, что придётся взять всё в свои руки.
Возможно, теперь она действительно могла заполучить Сириуса. Вернуть его в дом, в семью, заставить его наконец сделать то, чего он так долго избегал. Вот только она всё ещё помнила, как он стоял перед ней на коленях… помнила выражение его лица… и впервые думала о другом. Так ей никогда не завоевать ни доверия, ни уважения сына. Даже если он принесёт клятву и сделает так, как она хочет, ничего путного из этого не выйдет. Не зря сведущие люди запрещали использовать Амортенцию для создания длительных отношений. На неискренних чувствах и принуждении нельзя построить что-то крепкое и настоящее. Похоже, ей придётся принять полукровку в семью просто так. Принять, чтобы Сириус убедился, что для неё всё ещё есть что-то важное в жизни, помимо чистоты крови. Принять, чтобы он понял, как заблуждался, и наконец оттаял.
Вечером Вальбурга сидела в задумчивости в гостиной и смотрела в сторону окна, забыв про книгу. В стороне потрескивали поленья в камине, но почему-то было прохладно.
— Кикимер!
— Да, госпожа?
— Подай мне плед или накидку.
— Одну минуту, госпожа, — ответил домовик и с хлопком исчез.
Она крестит Гарри Поттера — это точно. Ради семьи, ради сына, ради… Её отвлекло от мыслей окно. Стекло почему-то покрылось инеем. Вальбурга нахмурилась и встала с дивана. Позади неё послышался то ли шорох, то ли шелест, и она повернулась.
— А ты что здесь делаешь, тварь?
Ей подумалось, что она видит боггарта, иначе как ещё за ней могло появиться что-то в балахоне? Но было странно, что боггарт так осмелел и вдруг помчался из подвала на другой этаж, чтобы заглянуть в гостиную.
— Вернись на место! — приказала ему Вальбурга, но боггарт не послушался и двинулся к ней. — Круцио!
Боггарт зашипел и издал такой странный звук, что чуть не заложило уши. Вальбурга моргнула, почувствовала, как что-то коснулось её руки и вдруг увидела его… того дорогого ей юношу, кто словно прошёл сквозь пространство и время.
«Дела, матушка. Не беспокойся, я... я вас не подведу».
