— Август, не скромничайте, мы перед вами в большом долгу. Мне будет приятно, если вы возьмёте эту ерунду и израсходуете по своему усмотрению.
— Ох, вы так ко мне добры…
Растроганный целитель поцеловал ей руку перед прощанием, и Вальбурга вспомнила об ещё одном важном деле, которым — хвала Мерлину! — Сириус и сам занялся.
— Ах да, Август, у вас случайно не найдётся немного Напитка живой смерти?
— Найдётся, конечно, а что, есть какая-то проблема?
— Да что вы, какая проблема, так… небольшое затруднение. Сириус, знаете ли, нашёл полукровку, который согласен помочь нашему мальчику, вот только… м-м… новолуние, после которого мы сможем провести ритуал, будет к концу месяца и полукровка не хочет обременять нас лишними заботами о себе.
— О, надо же, какого благородного человека нашёл Сириус. И помочь вызвался, и до процедуры хочет поспать, чтобы никого не утруждать. Конечно же я найду вам Напиток живой смерти, сегодня к вечеру пришлю порцию, моя дорогая.
— Благодарю, Август, вы, как всегда, нас очень выручите.
— Буду этому только рад.
Благо, что до вечера больше посетителей не было, Вальбурга смогла и отдохнуть, и пообедать, и снова попить чай, и даже понаблюдать, стоя у окна, как Сириус — вероятно, опасаясь отходить далеко — «гуляет» с крестником у дома, хотя, учитывая, что один из них вскоре обратился в здорового чёрного пса, кто и с кем гулял, был тот ещё вопрос. Пока они резвились, Вальбургу занимала только одна мысль. Олени… Почему у мальчика то на футболках, то на толстовках олени? Сириус вроде собак любит, а знак Гриффиндора — это львы, тогда почему на мальчике периодически появляется одежда с оленями? Это что-то символизирует или есть какой-то школьный «прикол», который она не знает? Постояв ещё немного, Вальбурга подумала, что надо будет сделать ребёнку подарок и самой выбрать пару курточек и мантий. Надо будет заказать ему что-нибудь у портного. Пусть вышьет ему воронов, фамильный знак Блэков, с ними на плечах или спине он будет смотреться куда изящнее и многим сразу будет видно, под чьей мальчик защитой.
Впрочем, от мыслей о мальчике и его несуразном гардеробе её отвлёк родной брат, которому понадобилось явиться под вечер.
— Боюсь, у меня проблема, сестра… — сообщил он, выйдя из камина.
— Мне бы твои проблемы, — пробормотала Вальбурга, отвернувшись от окна. — Что стряслось, Сигнус?
— Белла… — хмуро сказал он и, пройдясь, уселся на диван. — Знаешь, когда ты ей подправила память, то… некоторые её понятия тоже… как бы это сказать… «подправились» и, к моему огорчению, не в ту сторону, а этот её жених теперь ещё и склоняет её… к дурному. Ты, кстати, знала, что Брустверы те ещё магглолюбы?
— Сигнус, я не пойму, ты мне о проблеме пришёл рассказать или в загадки поиграть? — спросила Вальбурга и тоже двинулась к дивану. — Что стряслось-то? Чем Белла тебя так огорчила?
— Они с женихом решили сыграть свадьбу весной и позвать на неё всю родню.
— И что? Весна — это хорошее время.
— Да не о том речь, сестра! Белла Андромеду хочет позвать, а этот её Кингсли такое решение только поддерживает и одобряет! Говорит, да, как же без родной сестры такое событие отмечать! Я теперь даже не знаю, стоило ли вообще всё это затевать...
Вальбурга немного помолчала, пока брат продолжал говорить, что ему не хочется терпеть общество выжженой с гобелена дочери и её мужа-грязнокровки.
— А знаешь что, пусть зовёт, — наконец сказала она, и Сигнус сбился с мысли.
— Что? — переспросил он, как будто мог ослышаться.
— Пусть Белла зовёт Андромеду с её мужем-грязнокровкой, — повторила Вальбурга. — Взглянем вживую, что там за жалкая тварь, может, даже найдём этому дармоеду применение.
— Ты… должно быть, шутишь? — настороженно переспросил Сигнус, но она осталась невозмутима.
— Настали нелёгкие времена, брат. Знаешь, я на днях поняла, что грязнокровки — это не самое худшее, что с нами может приключиться.
— Что же может быть хуже этого?
— Предатели крови… И нет, я не о твоей неразумной дочери говорю. Кто не выкидывал по молодости глупости… Возможно, Андромеда уже жалеет о своём выборе, дадим ей шанс снова побыть с нами и высказаться, вдруг она уже что осознала.
— Сестра, я серьёзно озадачен… О чём ты говоришь?
Сигнус проследил за направлением её взгляда и тоже уставился на фамильный гобелен. Он присмотрелся и очень скоро заметил на нём новые чёрные пятна.
— Я чего-то не знаю? Крауч всё ещё не успокоился?
Ответить Вальбурге помешал шум. С улицы бахнуло так, что даже диван под ними вздрогнул. Они с братом вместе поднялись на ноги и схватили волшебные палочки. Вальбурга тут же поспешила к окну и посмотрела вниз.
— Что это было? — бросившись за ней, спросил Сигнус.
В отличие от сестры, он не заметил никакой разницы за стеклом и продолжал высматривать за ним что-нибудь подозрительное. Вальбурга же тяжко вздохнула и опустила палочку.
— Это Сириус крестника развлекает, — сказала она брату, смотря на качели, которые вдруг появились через дорогу от их дома.
