Когда мне было лет тринадцать, мы с родителями поехали в путешествие на корабле по нескольким городам России. Там точно был Углич, вероятно, Рыбинск; больше я названий городов не помню, помню только, что везде покупала себе расчески из вкусно пахнущего можжевельника — до сих пор их люблю. На корабле по вечерам была развлекательная программа для туристов, и в один из таких вечеров я познакомилась с девочкой, примерно моей ровесницей, из США. Папа у нее был русский, а мама — американка, и лето они проводили в Москве. Мне кажется, больше никого из наших ровесников на корабле не было, и мы быстро стали лучшими подругами, проводили вместе время, объясняясь на не очень хорошем (моем) английском и (ее) очень старательном русском.
Когда мы вернулись в Москву, родители моей новой подруги пригласили меня к ним домой в гости. За мной приехал ее папа на красивой и, вероятно, очень дорогой машине (я тогда совсем в машинах не разбиралась, тем более дорогих: мы жили в общежитии квартирного типа в Бирюлёво и на парковках у нас дорогих машин не было), повез меня к ним домой, в большой красивый дом с огромными железными воротами и охраной. В общем, опыт был сам по себе очень новый.
Но потом случилось совершенно невероятное. Я зашла в комнату Мэри и увидела книжный шкаф. Сейчас надо немного объяснить, что здесь такого невероятного: я читала всегда, с каких-то там трех лет, как гласит семейная легенда. Мои бабушка и дедушка называли меня «маленькой старушкой», потому что я могла сидеть в кресле с книгой часами, молча («Вот же повезло», — думаю сейчас я, отвечая на 300 вопросов моей дочери одновременно).
Книга была (и остается) не просто важным для меня предметом (нет, не предметом даже, а явлением, существом), а языком общения с миром: я пишу книги, я их читаю, слушаю. Я знакомлюсь в книгах с людьми, странами, событиями, культурами. Если вы видите меня где-то с сумкой (любого размера), вероятно, внутри — книга. Бумажная. Если я куда-то иду или еду, я возвращаюсь с книгой.
В общем, у Мэри был шкаф. Но дальше еще лучше: в шкафу стояли не просто книги на английском, а красивые, с яркими иллюстрациями и глянцевыми обложками издания про приключения сестер Олсен.
Если вы родились в 1980–1990-е годы, вы, вероятно, помните Мэри Кейт и Эшли Олсен, близняшек-актрис, которые снимались в фильмах про путешествия, влюбленности, разные жизненные ситуации и, конечно, ловушку для родителей.
И вот передо мной стоит целый шкаф книг на английском про сестер Олсен. Я вообще тогда не знала, что такое бывает в принципе. Мое чтение на английском ограничивалось комиксами и сказками, которые я где-то как-то рандомно находила. Не было никакого интернета, никаких маркетплейсов, никакого выбора вообще. В школьной библиотеке имелись детективы про Шерлока Холмса, тогда для меня слишком сложные, и словари.
В общем, я в тот день прикоснулась к великому, по моим 13-летним ощущениям. Мэри даже дала мне выбрать две-три книги с собой и почитать — и дальше я уже ничего не помню, потому что умерла от восторга.
Потом Мэри Кейт и Эшли перестали сниматься в веселых фильмах про девчонок-путешественниц и ушли в мир тяжелого люкса, стали модельерами, затворницами и пропали из моего поля зрения, навсегда оставив мне воспоминание непередаваемого восторга перед шкафом книг на английском про них.
И вдруг, спустя много лет, вижу сестер в рилзах — в эпоху осознанности и проработанности их вернули нам психологи. Вот что они говорят в ролике с миллионными просмотрами:
— Наша мама дала нам однажды очень важный совет. Она сказала: «Нет — это законченное предложение».
То же самое повторяет и сестра близняшек, Элизабет Олсен, в ответе на вопрос в интервью: «У вас такая известная семья, но вы при этом очень приземленный, спокойный человек, есть ли у вас какая-то мантра, которая помогает оставаться такой?» Она привела два совета, которыми пользуется их семья:
— Нет — это законченное предложение.
— Всегда старайся побить свой последний лучший результат, а не чей-то еще.
Мне нравится, что фраза «Нет — это законченное предложение» становится такой популярной. Мне кажется, это слово особенно важно для девочек, девушек, женщин. Общественный стереотип о девочке — про покладистость, послушность, молчаливость. А «нет» — это бунт, свобода, возможность не делать то, чего не хочешь.
Есть еще одна моя любимая история про «нет», и она — о Шанель. Честно говоря, мне никогда не было понятно, почему все так любят ее. Есть, наверное, четыре женщины-иконы, которых знают все и вроде бы любят просто как природное явление, по крайней мере часто покупают шоперы и открытки именно с ними: Фрида Кало, Мэрилин Монро, Одри Хепбёрн и Габриэль (Коко) Шанель. Я изучала истории всех четырех, и именно Коко оставила во мне больше всего вопросов. Она была известна своей любовью к пересказу своей же собственной жизни на новый лад: периодически меняла не только детали истории своего детства, но и детали истории о своем рождении. Чаще всего приукрашивая реальность, которая была далеко не жемчужно-гламурной.