Когда началась Вторая мировая война, многие ученые-мужчины были призваны в армию и в университетах и лабораториях освободилось некоторое количество мест для женщин. Именно поэтому Розалин пригласили в Иллинойсский университет. Из 400 человек на потоке она была единственной женщиной. Возможно, именно на этой стажировке, окруженная 399 мужчинами, она выработала неприязнь к феминистскому движению, или как минимум непонимание. Возможно, это была классическая ошибка выжившего — «я смогла, и все должны смочь». Она говорила: «Проблема с дискриминацией заключается не в дискриминации как таковой, а в том, что те, кто подвергается ей, считают себя людьми второго сорта».
В любом случае Розалин точно не считала себя человеком второго сорта. Может быть, ей было просто некогда — так много препятствий приходилось преодолевать, здесь действительно не до мыслей о борьбе за права женщин. Например, вместо лаборатории ей предложили использовать подсобку уборщиков (вместе со швабрами и ведрами). Наводит на мысль о классическом вопросе по поводу «места женщины». Но это меня наводит, Розалин — нет. Она просто приступает к работе. Кстати, интересно, что Розалин тоже вдохновлялась историями великих женщин — ее настольной книгой была автобиография Мари Кюри, она была ролевой моделью и для Арона Ялоу (супруга Розалин).
Розалин знакомится с Соломоном Берсоном, который становится ее многолетним коллегой и соратником, да что там — другом и членом семьи. Говорят, они стали так близки, что могли заканчивать предложения друга друга и общаться телепатически. Работают по 80 часов в неделю, исследуя изотопы и инсулин. Дальше для меня начинается сложное: мне тяжело понять точные детали происходящего в их лаборатории (я пытаюсь, обещаю рассказать вам о моих успехах в физике во второй или третьей части этой книги), но в итоге, в течение более чем 20-летней совместной работы, они создают радиоиммунный анализ (РИА), использование которого на сегодня спасло жизни не одному миллиону человек. Анализ помогает и принимать решение о необходимости операции, и ставить правильный диагноз, в том числе новорожденным детям, назначать верную дозу антибиотика и лечить. (Вы поняли, что и здесь мне сложно? Но я старалась.)
А, чуть не забыла: пока Розалин работала по 80 часов в неделю в лаборатории с Берсоном, она еще успела выйти замуж, родить двоих детей и содержать кошерный дом. Как она это делала и где прятала маховик времени Гермионы? Для Розалин просто не было невозможного: к пятому месяцу беременности сотрудницы лаборатории должны были уходить в декрет, но она просто этого не сделала. Думаю, коллеги и руководство уже поняли, с кем имеют дело: с женщиной, для которой не существует препятствий, — и не стали ничего ей говорить. Через неделю после родов Розалин взяла ребенка с собой в лабораторию и продолжила исследование. Иногда они с Берсоном готовили и загружали в оборудование 2–3 тыс. пробирок каждые 24 часа. А ребенок спал рядом, она только отходила его кормить. После рабочего дня Розалин отправлялась домой, готовила ужин, наводила порядок, была с семьей, укладывала детей спать и отправлялась обратно — в лабораторию.
В 1972 году Берсон пережил небольшой инсульт, а чуть позже — не пережил сердечный приступ. Розалин была разбита, потеряв многолетнего друга и коллегу. Но, кажется, недолго — зачем терять время на оплакивание друга, если можно увековечить его память и рассказать о вашей совместной работе всему миру? Она увеличила 80-часовую рабочую неделю до 100-часовой, назвала лабораторию именем Соломона Берсона, чтобы помнили, и продолжила работу. Например, за четыре года Розалин написала 60 статей, список ее наград не влезет в эту книгу — погуглите.
Поэтому в какой-то момент она поняла: скоро будет Нобелевская премия. Их с Берсоном открытия ее точно заслужили. Было — опять! — только одно небольшое препятствие: Нобелевскую премию дают живым ученым, посмертно ее не вручают. Но когда препятствия останавливали Розалин Сасмен Ялоу? Никогда! Поэтому она наряжалась каждый год, ставила шампанское на лед и ждала звонка из Нобелевского комитета.
И в 1977 году он прозвучал. В качестве исключения и только за огромные заслуги перед наукой и человечеством комитет принял решение наградить их с Берсоном, несмотря на то что Соломона уже нет в живых.
Я нашла фотографию, где Розалин получает медаль от короля Швеции Карла Густава XVI. Знаете, как она выглядит? Конечно, очень радостной (и стильной, в ярко-синем костюме), но еще — как будто так и надо. Как будто она не первая американка, получившая Нобелевскую премию по физиологии и медицине, как будто не было долгих лет отказов, препятствий, работы в подсобке уборщика, бессонных ночей. Как будто это самое естественное для нее занятие — получать Нобелевские премии, она это делает примерно каждый второй четверг месяца.
Потому что если ты веришь в свое дело, если отказываешься видеть препятствия, то награда найдет тебя. Даже если это запрещено правилами самой награды. И она знала это, кажется, с самого начала.