Здесь должен быть счастливый конец, и в каком-то смысле он счастливый: спустя 12 лет битвы за свою работу Эбби получила гораздо более привлекательное предложение от государственной консерватории в другом городе и приняла его. Она известна во всем мире, и не только из-за этого бесконечного и бессмысленного судебного дела, а из-за своей игры, своего профессионализма, таланта и трудолюбия.
Как она умудрялась в таком напряженном окружении развиваться и играть по всему миру — загадка для меня лично, но точно повод для восхищения.
Я рада, что теперь вы знаете историю Эбби, ведь она — про предрассудки, предвзятость, про то, как тяжело системе меняться и как смешно и подло она ведет себя, когда перемены уже неизбежны.
Ведь что могла сделать администрация филармонии, если бы она состояла не только из упертых мужчин в возрасте? Например, я бы точно сделала из этого факта целое представление — смотрите, ни у кого нет женщины на должности первого тромбона, а у нас есть! Это необычно (пока), но вы можете прийти на наши концерты и послушать ее, она гениальна! Я бы сделала из Эбби звезду своей филармонии — это было бы прекрасно, и прибыльно, и интересно. И она бы вырастила еще поколение музыкантов-женщин, которым не надо было бы бояться потерять работу просто потому, что они женщины или решили создать семью. И мы бы все процветали, и был бы мир во всем мире.
Когда готовила этот текст, решила рассказать вам про фразу don’t jump to conclusions — «не надо делать слишком поспешных выводов». И сама же попалась на эту удочку.
Интервью про фильм о Хеди с Сьюзан Сарандон, и я такая: а, ну да, Сьюзан, видимо, там играет Хеди.
Почему? Ну, обе женщины, обе не блондинки, обе актрисы.
Так работает наш мозг — стереотипами. Don’t jump to conclusions — сложная концепция, но можно натренироваться не делать слишком поспешных выводов. Давайте вместе пытаться: жизнь гораздо интереснее, если часть стереотипов заменить на открытость к новому.
Don’t jump to conclusions — если женщина красива, да еще и актриса, что мешает ей изобрести технологию, на которой построены GPS, Wi-Fi и Bluetooth? Что? Да ничего.
Так и произошло: мама Хеди, еврейка, застряла в Европе во время Второй мировой и Хеди очень хотелось ее вытащить оттуда в Америку на корабле. Но корабли постоянно попадали под обстрел фашистских войск. Тогда Хеди, пообщавшись с другом-музыкантом, придумала систему передачи данных так, чтобы подводные лодки не могли считывать, где корабли.
Что дальше? Да ничего. Хеди с другом получили патент, а правительство США не сделало эту технологию. Просто не было тогда необходимых систем, людей, знаний. В 1960-е годы патент рассекретили и стали использовать.
Но Хеди ничего не получила, срок патента уже вышел — ни денег, ни признания. Только в 2014 году ее имя поместили в Зал славы изобретателей, а в 2017-м вышел документальный фильм Bombshell, перевели «Взрывная красотка»; я пока не решила, что думаю об этом.
Don’t jump to conclusions. Женщины могут быть красивыми и умными. Смелыми и тихими. Судьями и модницами. At the same time.
А недавно я пересказывала реальные разговоры с мужчинами из моей жизни в соцсетях и получила множество комментариев: «О да, у меня так же!»
— Позовите мужа, говорит мастер по интернету.
— Зачем? — спрашиваю я.
— Он нам покажет, где провода для интернета.
— А как он вам покажет, если он не знает? Все провода тянула я, и где выходы в комнатах, тоже решала я.
Это короткий диалог из серии mansplaining — соединили man и explaining, объяснения, — и он не единственный лично в моей жизни. Другие включают, например, разговор с комендантом поселка:
— Добрый день, можно у вас забрать пульт от шлагбаума?
— Мы в воскресенье с вашим мужем разберемся.
Есть еще такой вариант от мастера по кухне:
— А где у вас духовка, хозяйка?
— У нас нет духовки.
— А как вы будете готовить?
— Я никак не буду готовить, я не готовлю.
Это все, конечно, мелочи. Это не насилие, не дискриминация на работе, не отказ в равной оплате. Просто бытовые диалоги со мной как с женщиной. Ну куда мне пульт от шлагбаума, если у меня даже духовки нет?
Но на самом деле mansplaining [желание разжевать женщине что-то и так очевидное, потому что она либо ужас какая дура, либо прелесть какая дурочка] гораздо опаснее, чем кажется. Если мозг человека воспринимает женщину как существо, которое не может управлять пультом и проводами, и максимум ее способностей — одолеть духовку, будет ли этот человек уважать женщину в других делах? Прислушиваться к ее мнению на работе и дома? Голосовать за нее на выборах? Уважать ее рекомендации, делать или не делать прививки? Позволять ей выбирать, имеет ли она право на аборт?
Конечно нет. Максимум, что можно сделать с таким существом, — попросить ее позвать мужа. А там уж разберемся.