Вот только стоило мне чуть приблизиться к принцу, как я заметила и покрасневшие от бессонницы глаза, и напряженное выражение лица, и усталость, которую одно самоуверенное высочество пыталось скрыть за грозными взорами. Но меня ими было не пронять. Я набрала воздуха в грудь, чтобы толкнуть с порога (хотя вернее – с подступа к станку) речь за Бриану, но сказала:
– Ты сегодня вообще спал?
Мозг в этом вопросе не участвовал.
– Нет, – устало отозвался Ричард.
А меня какого-то лешего дернуло еще и уточнить:
– А вчера?
Ответом мне стал испепеляющий взгляд как форма праведного мужского гнева в ответ на целеустремленную женскую заботу. Ту самую, от которой не скрыться, если дева решила кого-то спасти.
– Ну и зря! Тогда бы выслушать меня тебе было куда как легче, – выдохнула я и нацелилась впиться в дракошество с энтузиазмом прокурора в фирму-однодневку. – Ты еще, наверное, не знаешь, но сегодня арестовали Бриану Тэрвин…
Начала было свою защитительную речь, но меня перебили:
– Я в курсе.
Я поперхнулась вдохом и закашлялась. Когда успел? Но принц ответил, прежде чем я задала вопрос:
– Мне доложили обо всем полчаса назад, когда в тайную канцелярию поступил сигнал о стычке в восточной башне академии.
– А ты в курсе, в чем Бриану обвиняют? – сглотнув, задала еще один вопрос.
– Да.
– Но она не виновата! Она не пыталась меня вчера отравить, – выпалила я и, посмотрев в глаза Ричарда, увидела, как те из голубых становятся темными, точно предгрозовое небо. А еще подозрительными. Не выдержав, я фыркнула: – И перестань меня сверлить взглядом!
– Прости, но я всех так сверлю… – ответил принц.
– Кого – всех? – насторожилась я.
– Тех, кто знает больше, чем должен, – мрачно произнес дракошество, и почти тут же взор его стал не просто мрачным, а очень и очень мрачным. – Ты не должна знать ни про отравление, ни про обвинения Тэрвин. Потому как следователи выяснили все подробности только сегодня ночью. И теперь у меня вопрос: откуда тебе это известно? И кто ты вообще такая, Одри Хайрис?
Вопросы, заданные спокойным, сдержанным тоном, были подобны эху в горах. Тому самому, что рождает лавину, способную снести все на своем пути.
– О чем ты? – спросила я, ощутив, как тревога в этот миг пронзила все мое тело остро и насквозь, словно укол рапиры. Накрывая вторым слоем поверх радости от встречи с Ричардом, которую я так ждала.
Я вообще в этот момент чувствовала себя этаким многокомпонентным эликсиром, в котором смешались и тревога за Бриану с Ким, и ожидание неизбежного эпилога, и паника, что у меня не получится ничего изменить, и… понимание: я потеряю Ричарда в любом случае. И, кажется, даже раньше, чем дойду до последней главы. Это я прочитала в мужском взгляде. Холодном. Разочарованном. Чужом.
– О том, что я, похоже, в тебе просчитался. И та наша встреча в таверне, судя по всему, была не случайностью, а умелой постановкой. Признайся, Одри Хайрис, ты агент дивных? Скажи это сама, если во всем, что случилось между нами, была хоть капля настоящей тебя…
– С чего ты так решил? – выпалила я, и тревогу в моей душе накрыло поверх концентрированной злостью. Я сейчас была не героиней, а многослойным коктейлем, черт возьми! Таким, что поднести спичку – вспыхну.
– Значит, не скажешь… – сжав кулаки, прорычал дракон, и из его ноздрей натурально пошел пар. – Что ж, тогда как ты объяснишь, что тебя вчера видели с Вормирэлем? А о Бриане Тэрвин – агенте тайной канцелярии – ты знаешь, сдается, едва ли не больше меня.
– Всего-то? – возмутилась я, зарычав не хуже дракона. В этот момент мне было плевать, кто из нас здесь большой грозный ящер, а кто маленькая хрупкая девушка. Я была готова нанести справедливость, добро и травмы средней тяжести, невзирая на массу, наличие крыльев и расу во имя хеппи-мать-его-энда!
– Даже матерые шпионы прокалывались и на меньшем, – возразил Ричард.
И я взорвалась.
– Угу. Только я не успела стать агентом дивных. Хотя мне вчера это сделать очень активно предлагали.
– И почему ты отказалась? – саркастически, явно мне не веря, спросил принц.
– Агентский гонорар был маленький, – рявкнула я и, чувствуя, что вся моя нерастраченная вредность рвется наружу, добавила: – Предложили бы лицензионный договор, без НДС, может, и подумала бы.
У дракона дернулся глаз. Кажется, последние слова он воспринял как заковыристое проклятье. Хотя… налоговым злословием они, по сути, и были. Только эффект был не магический, а исключительно нервный.
– Одри Хайрис, перестань делать из меня идиота! – рвано выдохнул Ричард, схватив меня за плечи.
– Не идиота, а героя моего романа! – крикнула я, чувствуя, что копившиеся с момента попадания в историю чувства зрели все это время, и бахнули сейчас, точно разрывное проклятье.
– Романа? Или обмана?! – едко уточнил принц.
– Книги! – безо всякой вступительной части или пролога выпалила я правду прямо в закаменевшее драконье… морду! Потому как на обычное лицо это уже не тянуло: оскалившиеся клыки, вертикальные зрачки, проступившая у висков чешуя. Да, Ричард находился в полушаге от оборота и сдерживался, похоже, из последних сил.
