– Прячься в подушку! – потому как что-то мне подсказывало: не стоит запихивать зверька в шкаф, под кровать или за штору. Ибо в столь очевидных местах «мужчину» будут искать в первую очередь.
Малыш прыгнул на кровать, и я, раскрыв прорезь наволочки, точно горловину мешка, помогла зверю занырнуть внутрь. Пушистый повозился, распределяясь внутри, словно жидкость, равномерным слоем. Я же, поправив уголки ткани, подошла к двери.
Бросила контрольный взгляд на кровать: подушка на той ничем не выдавала своего песценотного содержания. Ну разве что из жиденькой превратилась в пухлую и мягкую даже на вид, так и манившую прилечь. Но главное, ни о каких мужчинах не намекала!
Выдохнув, открыла дверь, чтобы лицезреть на пороге коменданта. Рядом с сухощавой (аж до состояния мумии) уже немолодой дамой, которую я видела всего единожды, при заселении, стояла адептка. Ее предвкушающе-оживленное лицо оказалось мне смутно знакомым. Кажется, это была одна из тех девиц, что преследовали Ричарда с тренировочного поля, как раз перед самым покушением.
– Мне нужно проверить вашу комнату, – меж тем отчеканила комендант и, не дожидаясь приглашения, вошла.
Хлопнув в ладоши, она зажгла магические светильники под потолком на полную мощность и зорким взглядом оглядела все вокруг. Кажется, даже принюхалась, словно пытаясь носом учуять мужской дух. А после решительно подошла к шкафу, распахнула его, отодвинула вешалки, даже проверила полки и пустой чемодан подруги, как будто мой гипотетический гость был столь компактным мужчиной, что мог уместиться там. Правда, разве что частично… В смысле по частям.
Кажется, поняла это и полуночная ревизорша и, сурово сведя брови к переносице, ринулась осматривать подкроватное пространство, потом шторы. Ничего не найдя, мумиеобразная дама глянула на светильники, словно разыскиваемый тип мог зависнуть под потолком.
Я же наблюдала за ней и за доносчицей, которая сейчас недовольно кусала губы. Да, как-то за всеми политическими хитросплетениями я упустила из виду банальную женскую месть. А происходившее сейчас было именно ею: меня незамысловато пытались подставить.
Это жена императора вне подозрений. А вот избранница наследника и под подозрениями, и под наблюдением… Главное, чтоб не под следствием!
Впрочем, для срыва плана Ричарда хватило бы и слухов, что избранница наследника принимала у себя в ночи кого-то в комнате. И эти сплетни обязательно достигнут и высочества (уж соперницы расстараются), и эльфийских шпионов (тут они сами держат свои длинные уши востро).
Комендант же меж тем, досадливо выдохнув, подошла сначала к одной постели, откинув покрывало и одеяло той, затем к другой. Видимо, уже по инерции, чем и вправду рассчитывая кого-то обнаружить.
Я замерла. Если она возьмет в руки подушку…
– Он точно был здесь! – в отчаянии воскликнула кляузница, что переминалась у порога. – Я же вам поклялась, что слышала мужские стоны за стенкой!
– Или хотели услышать? – выдохнула я, тем отвлекая проверяющую от кроватных изысканий. – Требую объяснений от вас. – Грозный взор в сторону Мумии. – И извинений в клевете от вас!
На последних словах стрельнула взглядом в доносчицу, нарочито дистанцируясь и отгораживаясь вежливым «вы», хотя хотелось обратиться совершенно по-иному, начав с «Ах ты су… сударыня!». Но, во-первых, положение обязывало к сдержанности. А во-вторых, эмоции в интригах не подспорье, а помеха: выйдешь из себя – и обязательно очутишься не где-нибудь в хорошем месте, а в дураках.
Так что я предпочла полагаться на разум. А тот советовал нащупать у этой мумифицированной Мегеры, мать ее Горгоновны, мозги и со всей самоотдачей их прополоскать. Дважды. В режиме отжима. А заразу, вздумавшую меня очернить и устранить нехитрым доносом, – и вовсе морально уничтожить. А все потому, что не нужно девушку, нервно-взвинченную, невыспавшуюся, находящуюся в режиме ожидания, бесить! Сами напросились.
Мой холодный тон, в котором прозвучал лязг оружейного затвора, взгляд в лучших эльфийских традициях, а главное, строки из норм родного законодательства, которые я знала, не раз сталкиваясь с договорами и сейчас с легкой руки переименовала параграфами из расширенной версии устава академии, сделали свое дело. К слову, расчет на то, что последний никто не читал – если он вообще был в природе, оказался верен.
Сначала дрогнула, как ни удивительно, комендант. Видимо, оказалась сообразительнее девицы. И всей своей нерастраченной злостью обрушилась уже на наушницу, пригрозив отчислением. И вот тут-то уж спасовала адептка, захлюпав носом. Извинялась она не очень искренне: с таким выражением лица обычно душат эмоции и врагов, а не просят прощения, но я уже выпустила пар, и мне было все равно. Дождавшись, когда комендант и девица, которую мадам Мумия взяла под локоток и буквально потащила по коридору к лестнице, скроются за поворотом, я прикрыла дверь. Прислушалась и потом, подойдя к кровати, осторожно заглянула в наволочку, чтобы увидеть нагло и беспробудно дрыхнувшего Малыша.
