После этих слов тут же забыла и о голоде, и о том, что совершенно не одета. Лишь чуть натянула повыше край одеяла и жадно потребовала подробностей. Оказалось, что, едва я поведала Ричарду о прослушке, как в академию отправились дознаватели. Проникнув в мою комнату, они нашли ту самую следилку, хотя ее плетение почти истаяло. И по следу заклинания вышли на настоящего злодея. Им оказался адепт-пятикурсник Моник Прасс, одержимой идеей создания артефакта вечной жизни. Вот только для того, чтобы один маг никогда не старел и не умирал, другие чародеи должны были бы возлечь на алтарь. А это – уже область запретной магии. Демоны же пообещали Монику полную свободу действий и обширный материал для экспериментов за сущую мелочь: избавление мира от одной бесполезной девицы. Одри Хайрис.
Вот только после неудавшегося на площади покушения парень испугался и на время затаился, прекратив свои попытки меня убить. Думал, что все сойдет ему с рук, а спустя пару месяцев он продолжит.
Это стало известно в ходе допроса пойманного. Дознаватели, наученные опытом с Костастом, сначала взломали смертельное проклятие на подозреваемом, а уже потом приступили к расспросам. И выяснили не только замысел этого недоубийцы, но и у знали, что опекун тоже был в этом замешан. Но если бы пособниками демонов оказались лишь эти двое… Ббезопасники вышли на след и других агентов демонов. Так что столицу, да и всю империю, ждала череда арестов.
А пока что…
– Значит, можно ничего не опасаться в академии? – уточнила я.
– Но быть осторожной стоит всегда, – ответил Ричард и, поцеловав меня в кончик носа, по-воровски стянул с тарелки один из круассанов. Обмакнул его в кофе и укусил, сладко зажмурившись.
Возмутившись такому грабежу, я поспешила насладиться тем, что осталось. Впрочем, завтрак продлился не так долго, как хотелось бы. Мне нужно было собираться на учебу. Принца ждали другие государственные дела, а нас обоих всего через седмицу – свадьба. Последняя и вправду была пышной. Очень пышной. Как и мое платье, в котором я чувствовала себя ледником на вершине горы.
Длинный шлейф и столь же длинная фата плыли за мной, когда я проходила по красной ковровой дорожке под огромным арочным сводом к алтарю, где меня уже ждал мой дракон.
Множество взглядов и лиц. Море волнения. И бешено колотящееся сердце, которое опережало звучавшую мелодию в несколько раз.
Когда я приблизилась к алтарю, мир вокруг меня растворился. Я видела только Ричарда. А он – только меня.
Как прошла церемония, от волнения я помнила смутно. Да и поздравления – тоже. Но одно из них все же врезалось в память. Когда к нам подошло эльфийское посольство, и среди прочих там был Вормирэль.
Передав приличествующие торжеству дары, дивные откланялись, и лишь этот остроухий остался. Кивком обозначив уважение, он произнес:
– Ваши высочества, разрешите вас искренне поздравить с обретением истинности, в которой я теперь ни минуты не сомневаюсь.
Я, памятуя, как этот остроухий меня вербовал, тихо-тихо, так, чтобы услышали только он и Ричард, произнесла:
– А до дня свадьбы были сомнения?
– На самом деле они рассеялись куда раньше, – тонко улыбнулся дивный. – На площади, в день обручения. Потому что так быстро сменить ипостась может лишь дракон, который защищает свою единственную.
После этих слов Вормирэль попрощался и поспешил присоединиться к посольству.
– Каков наглец, – хмыкнула я, глядя вслед дивному.
– И тот еще пройдоха, – добавил дракон, а затем, поцеловав, произнес: – Моя тишина, потерпи еще немного, и мы будем свободны.
Я же, глянув на дракона, задала вопрос, который мучил меня уже столько времени:
– Почему тишина?
– Потому что драконы не признаются в любви, но тишина и спокойствие – то, что мы ценим превыше всего, и то, чего нам так часто недостает.
Я на это ничего не сказала, лишь прижалась к сильному, надежному мужскому телу, ощутив, как его рука ложится мне на плечо, закрывая, кажется, от всех невзгод. Про себя же подумала: если я для любимого была тишина, то он для меня стена. Скала, которая выдержит даже самый страшный удар, заслонив любимую собой.
Летний день без зазрения совести смеялся в распахнутое настежь окно, напротив которого стоял император и вдыхал знойный, пряный воздух полной грудью. Корона, которую он только что снял, лежала на подоконнике.
Я подошла, положив рядом свою. Все же тяжел был этот венец. Шея затекала знатно… Прислонила голову к мужскому плечу и вздохнула.
– Эльфы… – протянула обреченно.
И тут же такие родные, теплые и уютные руки обняли меня, заключая в кольцо.
– Встреча дивного посольства никогда не была легким испытанием, – напомнил мне Ричард, и я ощутила, как макушки коснулось горячее дыхание дракона.
– Да уж, – согласилась я. – Еще повезло, что твой отец не передал корону сразу после свадьбы и у нас было в запасе целых пять лет относительного спокойствия.
