Странно, что он в этой клетке не задыхается. В углу стены, к которой прижалась скамья, едва заметная щель. Через неё идёт воздух. Вскочил на скамью, достал ключ от дома и стал совать в эту щель. Раздвинуть ещё и в неё кричать. Куда она выходит? Ни раздвинуть, ни крикнуть не получилось. И воздух, входящий в неё, словно вата, плотно залепил лицо.
Стоял прижавшись к стене.
Сегодня он умрёт. И никогда больше не увидит Лизу…
Шевелятся волосы на голове, а от них стекает холод в кровь и в мышцы – снова он не может ни пальцем двинуть, ни вздохнуть, только волосы шевелятся на голове.
Куда бежать?
Лиза кинулась по улице к центру посёлка – к автобусной остановке, магазинам и поликлинике. А Гриф двинулся было за ней, но вернулся и закружился на одном месте, резко рванулся в сторону и опять назад к дому.
Это Жора. Он не хотел уходить и пытался вернуться домой. Дима же силой поволок его куда-то.
Лиза уставилась на Грифа.
– Давай, Гриф, нюхай! Веди, Гриф! – молила его.
– Успокойся, Лиза. Грифа уже пять дней учили защищать, идти по следу. Пожалуйста, Гриф! – просит Гоги.
– Мы не проверили, наверняка они взяли деньги и пошли что-то себе купить?! Дима потащил Жору к центру посёлка.
– Что купить, Лиза? Дом – полная чаша. И еда. И мороженое разных видов, и лимонад, и конфеты. Что им ещё нужно? Нет, это не «купить».
Гриф махнул хвостом и снова уткнулся носом в землю. Заметался в одну сторону, в другую.
– Здесь Жора пытался вырваться из его рук, уйти домой. Дима не пускал его, может, бил? – Гоги говорит торопливо и как бы повторяет метания Грифа.
Лиза чихает, её подташнивает от разбуженного весной и пригнанного ветром запаха гнили. Что же будет в жару?!
– Гриф, пожалуйста, возьми след, – молит она свою собаку.
– Запах перебивает, запах мешает! – защищает Гоги Грифа. – Или долго боролись здесь. Видишь, как он старается понять!
Гриф чихает.
Сумерки быстро съедают цвета. Небо из голубого превращается в серое. Заборы, дома – весёлые в солнце, сейчас на глазах чернеют.
– Пожалуйста, Гриф, пожалуйста! – уговаривает Лиза пса и кладёт руку на его голову.
Но Гриф не реагирует, как обычно, улыбкой и пляской хвоста. Медленно движется к лесу.
– Что им понадобилось в лесу? Ни ягод, ни грибов.
Но они с Гоги послушно следуют за Грифом.
Звонит Гогин телефон.
И скоро Пётр с Николаем их нагоняют.
Гудят далеко машины, летят высоко самолёты, всё ближе запах гнили, и тошнота кружит голову.
Гриф уже бежит. И неизвестно, сколько минут – десять, двадцать, все они так бегут за Грифом. Лишь запах, бьющий ветром им в нос, царит в сгустившихся сумерках. Почти темнота. Лишь месяц, вдруг явившийся в небо.
Контраст между засветившимся небом, чёрными заброшенными домами вокруг, блёклым светом фонарей и запахом.
Скорее, Гриф, скорее!
Гриф кинулся броском вперёд и помчался.
– Он нашёл их! – кричит Пётр, шарит фонарём впереди. – Они там!
Ещё быстрее все побежали.
– Жора! Дима! – кричат на разные голоса.
Из запаха, из вони рассыпаются огни. Не фонари, прожектора шарят окрест.
– Почему на полигоне так светло?
– Там люди живут, Лиза! Те, кто сортирует бумагу, железо, пластику. Целое поселение. И, конечно, умельцы провели свет и в халупы, – на ходу объясняет Николай. – И очень сильные прожектора!
Ближе, ближе вонь. Грифа не видно.
Какой ужас! Зачем с детьми приехала сюда?
Гриф взлаивает радостно.
– Нашёл их! – задыхаясь, шепчет Лиза.
Скорее, скорее! – торопит себя она, хотя уже ёкает под ложечкой.
– Они там! – почему-то очень тихо говорит Николай.
В этот момент звонит его телефон, и раздаётся его сдавленный крик:
– Скорее, прочитана запись в диспетчерской, Варвару поволокли на полигон! Скорее!
– А-а-а! – истошный крик.
На последнем дыхании Лиза влетает в ворота.
Длинный тощий мужик держит за шкирку Диму. Жора бьёт его по коленям.
А два мужика волокут кого-то к громадной железной машине.
– Алесь! – истошно кричит Николай, выхватывает пистолет и стреляет. Огромный мужик, облитый жёлто-белым светом прожектора, падает. – Алесь! – Николай несётся к невысокому мужику, кричащему: «Кощей, включай! Всех подряд!» Но Дима вывернулся из рук Кощея и теперь оба – Жора и Дима – вцепились зубами и руками в ноги Кощея, и тот вопит и пытается оторвать их от себя. Наконец отрывает и несётся прочь.
А Гриф мёртвой хваткой вонзается в холку человека, держащего Алеся.
И всё вместе – «мама!» – вопль Жоры и его тельце, прильнувшее к ней, крик Николая: «Алесь, где Варежка? – и в трубку: – Немедленно на полигон, оцепить. Одному прострелил ноги, другого треплет собака, третий бежит в гору», неожиданное Димино – «мама!», и тяжесть на её руке, длинная фигура Кощея, бегущего под прожектором в гору из мусора, и глаза Алеся.
Наконец, Гриф оторвал от Алеся истошно орущего человечка, в котором Лиза узнала Аниного мучителя. И тут же падающего Алеся с двух сторон подхватили Николай и Гоги. А Пётр пытается уговорить Грифа продержаться ещё несколько минут, но не убить.
– Пожалуйста, Гриф, не задуши. Мы ему такую казнь придумаем.
Звонит телефон. И Николай кричит:
– Слава Богу, ты в порядке. Нет, не пропал, Варежка. Не пропал! На полигоне. Приезжай скорее!
