За эти годы я перезнакомился лично и имел беседы с тысячами людей, и даже в коротких, формализованных донельзя встречами с необразованными простолюдинами (без всякого пренебрежения — просто как факт) старался отыскать пригодные к пристальному разглядыванию внутри головы искорки мыслей. И находил! А чего уж говорить о мастодонтах вроде Толстого, Менделеева и Сеченова? Чего говорить о министрах — не Дурново, он же кретин — а реально толковых, типа Витте? Чего говорить про бога юриспруденции Кони? Чего говорить о сонмах как будто безликих «мундиров», чьих лиц, имен и порою даже должностей не сохранила бессердечная матушка-История? А ведь на «мундирах» и держится исполинское тело Империи, и безликие аппаратчики «прокачали» меня так, что никаким Толстым и Сеченовым и не снилось — при всем моем пиетете к гениальности последних. Гений — существо специфическое, что-то вроде проводника из абстрактного «оттуда» — сюда, на грешную землю. Сквозят они ветрами нездешними, слышат и воплощают в меру сил коллективное бессознательное и то, что зовется «духом эпохи», пробивают щелочки в ограждающей от нас будущее стене и черпают, черпают, черпают оттуда удивительные, великолепнейшие, а порою и страшные вещи, но платят за это оторванностью от земли и дел мирских.
Аппаратчики — напротив, к смутным образам и всяким там «ветрам» холодны и нечувствительны. Их прямая задача — брать все вышеописанное и составлять на основе этого условные «методичку», «должностные инструкции» и назначать ответственных за их соблюдение. Гений — сущность миру необходимая, но системный подход всегда бьет класс, и многочисленные представители разных строк «Табели о рангах» служат мне великолепным источником пищи для личностных изменений. Я — совсем не тот, каким открыл глаза на «Памяти Азова». Я — Георгий I Романов, Император самой большой Империи в истории человечества!
Приосанившись у висящего в гардеробной исполинского зеркала — немного стыдно, но кручусь я перед ним чаще Марго, к немалому веселью последней — я удовлетворенно кивнул сумевшим интегрировать в мой новенький парадный мундир привычного стиля «милитари» отчетливо считываемые «спортивные нотки» — настоящие волшебники, блин! — и отправился к выходу, чтобы лично посетить финальную стадию отборочных соревнований, победители которых удостоятся чести представлять нашу Империю на грядущих возрожденных Олимпийских играх. Ну и сам туда съезжу — давненько ждал возможности посетить славную Грецию.
Резиденция моего друга Георга I в Афинах была скромной: маленькое на контрасте с привыкшему к совсем другому уровню меня трехэтажное здание с минимумом внешних украшений. Хоть бы колонны нормальные добавили, а то как-то даже неловко за наследников могущественной Империи прошлого. Навевает много мыслей о превратностях исторического процесса — все течет, все меняется, и там, где когда-то бродил по мощеным улицам какой-нибудь Аристотель, теперь бродят нищие (просто как факт, такая вот здесь экономическая ситуация) и часто откровенно грязноватые их потомки.
Климат, тем не менее, великая вещь — да, нищета, но обилие дармового солнышка и тепла дает солидную экономию и чисто биологический бонус: настроение и норов у людей от этого склоняются в позитив, грустить в этакой благодати как-то не хочется. Есть и столь же биологический минус — работать в этой благодати тоже как-то не очень. Нет, не лень это, а совсем другое, но на материальном плане бытия отражается одинаково: медленные они все здесь, и «раскочегариваться», конечно, способны, но смысла нет — куда спешить-то? Вот придет время очередных народных волнений, тогда и приходи — так и быть, короля свергнем (что будет очень проблематично из-за моих планов на Грецию), а пока не загораживай солнышко.
Уюта резиденции, тем не менее, отрицать нельзя, и это на самом деле главное. Легко заткнуть дырку на месте отсутствующего вкуса деньгами, но в итоге все равно получится китч, внутри которого находиться вообще не хочется. Такого я насмотрелся у наших «сливок общества», во время редких, но регулярных походов на их званые вечера. Родовая аристократия таким не грешит, а вот забогатевшие граждане типа моего Второва — очень даже. Что ж, на свои с жиру бесятся, и Бог им судья.
Резиденцию окружал симпатичный сад, залитый сейчас утренним, но уже щедро дарующим земле тепло (+27!) солнышком, а мы с Марго и трехлетним Колей — пора явить Наследника Российского престола не только своим, но и внешнему миру, и Олимпиада для этого дела сгодится — сидели на мягком диванчике у открытого окошка, убивая время до завтрака в компании семьи Георга милым семейным досугом.
— А это сто? — спросил сидящий на моих коленях Коля, указав своим умиляюще-маленьким пальчиком за окно. — Тичка?
— Птичка, — подтвердил я.
Породы не знаю, но точно не воробей и не утка!
— А это? — пальчик переместился левее и ниже.
— А это — фонтан, — ответила за меня Маргарита. — Смотри, в нем купаются другие птички.
— Баня! — провел аналогию малыш и перевел палец на деревце. — А это?
