Живут мальчишки на Донбассе в рабочем посёлке на перегоне между станциями Славянск и Лозовая.
Часто играли они в узнавание поездов. Вот и в тот день.
Стоят приятели у насыпи, раздаются ребячьи голоса.
— Пассажирский!
— Товарный!
— Скорый!
Всё верно. Всё в точку.
— Скорый!
— Пассажирский!
— Товарный!
И эти — в точку.
И вдруг!..
— Скорый, — сказал Ефим.
— Скорый, — сказал Юхим.
Выскочил состав из-за поворота, открылся просвет в лесопосадке, смотрят мальчишки: а это не скорый — товарный поезд.
Глянул Ефим на Юхима. Глянул Юхим на Ефима.
— Товарный, — как бы всё ещё сомневаясь, выдавил из себя Ефим.
— Товарный, — сокрушённо кивнул Юхим.
Не допустили в тот день они больше ошибки. До темноты у насыпи простояли. Раз пятнадцать искусство своё доказали.
Прошло несколько дней. Снова на любимом месте стоят мальчишки. Снова, как капли, слова срываются:
— Пассажирский!
— Товарный!
— Скорый!
Вот вновь послышался стук состава. Прислушались мальчишки:
— Скорый! — кричит Ефим.
— Скорый! — кричит Юхим.
Вышли вагоны на открытое место, видят ребята: не скорый — товарный проходит поезд.
— Что такое?! — разводят друзья руками. Удивлены ребята. Огорчены ребята.
Где же ошибка?
В чём же просчёт мальчишек?
В числе машинистов на станции Славянск работал молодой комсомолец Пётр Кривонос. Отличный он машинист. Умело водит тяжёлые товарные поезда. Мало этого Кривоносу. Стал он думать над тем, как бы добиться того, чтобы повысилась скорость товарных составов. Стал проводить разные эксперименты. От паровозов всё зависит. Значит, начнём с паровоза, решил Пётр Кривонос.
Стал он и его помощники внимательно следить и ухаживать за своим локомотивом. После каждой поездки очищали паровозные котлы, продували дымогарные трубы, во время движения выбирали наиболее выгодный режим в работе паровозной топки. Как свои пять пальцев изучил Кривонос и весь участок железнодорожного пути между станциями Славянск и Лозовая. Закроет глаза, а точно скажет, где какой спуск, где подъём, где крутой поворот. Знает он с точностью до метра, где надо притормозить, в каком месте можно развить максимальную скорость.
Не зря трудилась паровозная бригада Петра Кривоноса, не зря искали люди новых путей в работе. Скорости стали расти. Раньше ездили со скоростью двадцать четыре километра в час. Затем стали развивать тридцать, скоро — сорок, затем больше сорока. Повышаются, растут скорости. И вот уже товарный состав несётся, как скорый поезд.
Не знали Ефим и Юхим в те дни ещё про Петра Кривоноса, про то, что стал он водить товарные поезда с быстротой скорых. Не знали, что дважды во время своих игр-гаданий повстречали именно эти поезда. Не знали, поэтому так и поражались своим ошибкам.
А когда узнали, радовались вместе со всеми замечательным успехам прославленного железнодорожника. Решили, когда вырастут, обязательно машинистами станут. И непременно такими же, как Петр Кривонос.
Имя Петра Кривоноса навечно вошло в историю стахановского движения. Он положил начало стахановским методам работы на железнодорожном транспорте.
— Не верю. Не верю. Не может быть!
Не верил инженер Кириллов в рекорды Гудова.
Иван Гудов — металлист, фрезеровщик. Работал на Московском станкостроительном заводе имени Орджоникидзе.
Началось всё с того, что Гудов, как и многие другие, узнал о рекорде Алексея Стаханова.
Стал он и некоторые из его товарищей говорить, что, мол, и им на своём станкостроительном заводе надо поддержать почин донецкого шахтера, пора и им начинать работать по-стахановски.
— Ну хотя бы в полтора-два раза превысим производственные нормы, — предлагал Гудов.
Многие покачивали головой.
— В два раза! Куда хватанул!
— А Стаханов? — напомнил Гудов.
— Сравнил, — раздались голоса. — Станки делать — не уголь копать.
— Фантазия, — заявил инженер Кириллов.
Обидно стало Гудову. Решил он на деле доказать, что и металлисты могут работать по-стахановски.
Доказал. Выполнил за смену не две, а сразу четыре нормы — четыреста десять процентов плана.
Не все поверили в этот успех. Не поверил и инженер Кириллов:
— Фокусы!
Решил тогда Гудов повторить при всех своё достижение. Собрались и друзья, и те, кто сомневался в рекорде Гудова. Пришёл и инженер Кириллов.
Приступил Гудов к работе.
И что же?
Завершилась смена. Подвели итоги. Не четыре, а теперь целых четырнадцать сменных норм, тысячу четыреста процентов дневного плана, выполнил Гудов.
Дивились все на Гудова, на его станок. Гудова со всех сторон рассматривали, словно сомневались, да тот ли это Гудов. Вокруг станка и в одну и в другую сторону обходили. Что за чудо-станок? Нормальный станок, обычный.
Стали разбираться, в чем же причина такого успеха фрезеровщика Гудова. Не скрывал Гудов своих «секретов». Прежде всего намного повысил скорость оборотов станка. В работе использовал не одну, как обычно, фрезу, а две, а то и несколько. Зажимал в станке не одну деталь, а тоже сразу несколько. И ещё очень важное — экономил секунды на каждом движении. Немало набежало таких секунд.
