А дальше всё происходит будто в тумане. Я покорно следую за новеньким, и мы заходим в кинотеатр. Хромов покупает поп-корн и газированную воду в бутылочке, а потом мы идём в зал. Занимаем места, указанные в билетах, и я отмечаю про себя, что новенький заплатил немаленькую сумму за удовольствие сидеть в третьем ряду перед экраном. Пока транслируется фильм, я нервно поглощаю сладкую кукурузу. И с этим новенький угадал. Я терпеть не могу солёный поп-корн и поп-корн со вкусом сыра. Новенький, вопреки моим ожиданиям, ведёт себя довольно сдержанно и, я бы даже сказала, культурно.
После съеденной доброй доли поп-корна чувствую внезапную сухость в горле. Мне хочется кашлять, и потому я незамедлительно тянусь за бутылочкой воды. Пытаюсь её открыть, но у меня не получается. Пальцы испачканы сладкой массой, и, как я ни стараюсь, крышка от бутылки лишь проскальзывает у меня в руках.
Стараюсь скрыть свои тщетные попытки от глаз новенького, но тот всё равно замечает мою неуклюжесть.
— Давай помогу, — тихо говорит новенький и протягивает мне руку. Нерешительно отдаю Хромову бутылку. Щелчок, и всё — крышка снята. Хочу улыбнуться новенькому и поблагодарить его, но Хромов вместо того, чтобы отдать мне бутылку, подносит её к своему рту и делает два энергичных глотка, отчего его шея с натянутыми сухожилиями и кадык выступают под кожей в виде острых бугорков и полос.
Я в недоумении смотрю на Хромова. Мне, конечно, известна пословица «Свой рот ближе»… Но сейчас это было как-то нагло. И всё бы ничего, но Хромов протягивает мне бутылочку и серьёзно говорит:
— Пей.
Я вылупляю на новенького глаза. Он заставляет меня… отпить из бутылки, которая «видела» его рот? Это же… это же косвенный поцелуй! Ну уж дудки! Ни за что!
Вскакиваю с кресла прежде, чем мозг трезво осмысляет ситуацию. Оскорблённое моё самолюбие побуждает меня покинуть этот зал прежде, чем закончится, откровенно говоря, интереснейший фильм. Хватаю с диванчика куртку и, бросив на Хромова гневный взгляд, пробираюсь мимо него с такой яростью в движениях, что из открытой бутылки на белый свитшот Диомида выливается тёмно-вишнёвая газировка.
— Стой! — шипит мне вслед новенький, но я не оборачиваюсь, а лишь ускоряю шаг. Быстрее, быстрее! Спешно прохожу ряд начинающих ворчать зрителей и наконец оказываюсь на лестнице, ведущей наверх. Оборачиваюсь и… обмираю. Новенький движется вслед за мной.
Ноги становятся ватными. В мозге проносится тысяча мыслей. Что делать? Куда бежать? На улицу? Или в туалет? Срываюсь с места и выбегаю за дверь. Оказываюсь в фойе, где на меня с удивлением смотрят сидящие на лавочке дети. Но мне не до них. Надо срочно где-то скрыться! Замечаю в конце коридора входящую в какую-то комнату даму в красном платье. Наверняка, это женский туалет. Недолго думая, несусь как сумасшедшая в ту сторону, но вдруг чувствую, как чьи-то крепкие руки обхватывают меня за талию…
И куда-то тянут.
Эля
Ударяющая в глаза темнота вгоняет меня в панику. Я пытаюсь вырваться, но безуспешно. У меня нет никаких сомнений в том, что меня держит новенький. Чёрт, и зачем я только согласилась пойти с ним на фильм?
По моим щекам текут слёзы. Ещё минута, и у меня точно начнётся истерика. Я не пытаюсь вырваться. Мне просто больно от такого отношения к себе. От этой грубости, которая так предательски манит и ранит одновременно…
— Зачем убежала? — слышу я шёпот новенького. В темноте я не различаю черт Хромова, но чувствую, что он стоит очень близко ко мне.
— Я… я не хочу… быть с тобой… — выдавливаю я сквозь слёзы и чувствую, как хватка Хромова слабеет. Что с ним? Неужели я уязвила самолюбие этого мажора?
— Вот как, — только и произносит новенький. — По-твоему, я хуже малолетки?
— Не называй его так! — вскрикиваю я, ударяя рукой по стене, отчего в помещении, где мы находимся, загорается слабый свет. Комнатка похожа на подсобку. В углу стоит шкаф с вёдрами, рядом с ним — швабры и коробка с тряпками. А передо мной — новенький, и лицо его крайне раздражено.
— Отвечай, пожалуйста, — сурово говорит мне Хромов; лицо его багровеет. Но я не знаю, что сказать. У меня будто язык отсох. И слова из головы куда-то подевались.
— Помнишь, что я тебе сказал сегодня? — внезапно спрашивает меня новенький и вперяет мне в зрачки свой жёсткий, наполненный чувством собственничества взгляд. — Сильнее всего манит то, от чего открещиваешься, а не то, чего достиг.
Глупо смотрю на Хромова. Надо уже положить конец нашей с ним недосказанности! Надоели эти тайны и секреты!.. Но вместо желания вступить в перепалку я понимаю, что хочу лишь одного — чтобы новенький продолжал смотреть на меня… Хромов же пользуется моим замешательством и подходит ко мне почти вплотную. Мощное его тело практически касается моего, а я вижу выступающие из-под краёв свитшота ключицы Хромова. Сглатываемая новеньким слюна приводит в движение острый кадык, который чертовски обольстительно дёргается под налитой от возбуждения кровью кожей…
