— Пришла сдавать книгу? — слышу я глухой голос Хромова.
— Это не твоё дело! — повторяю я свою излюбленную фразу, которая появилась в моём лексиконе полмесяца назад, с приходом новенького в наш класс. И в тот же момент понимаю, что опять противлюсь своим чувствам и опять вру.
— А что же тогда моё дело? — произносит Хромов и выпускает меня.
— Моя жизнь тебя не касается! — вновь отвечаю я заготовленными заранее шаблонами, но, кажется, новенькому совершенно всё равно на них, потому что он разворачивает меня к себе и наклоняется к самому моему лицу.
— Вот как. — Он просто убивает меня своим хладнокровием, хотя мне очень хочется, чтобы в его душе… не было льда. — А вот я так не думаю.
С этими словами Диомид выпрямляется и подходит к какой-то книжной полке. На мгновение он задерживается там, будто ища что-то, а потом, вынув какую-то книгу, подходит ко мне.
— Читала ли ты Эльчина Сафарли? — спрашивает у меня он, перелистывая страницы книги.
— Ну читала, — отзываюсь я; на самом деле я даже не слышала о таком авторе.
— Это современный писатель, — словно отвечает на мой вопрос новенький. — Я сам узнал о нём только что. Но, судя по всему, у него очень хорошие произведения. И мысли правильные, в отличие от этих ваших Булгаковых, Шолоховых и Достоевских.
— Вот только не наезжай на великих классиков! — буркаю я. — Сам бы попробовал что-нибудь написать!
— Написать не проблема, — отвечает новенький, продолжая листать книгу. — Проблема правильно донести до читателя мысль, заставить его стать лучше после прочтения книги. Чтобы душа очистилась. А не вот это вот всё: пьянки, гулянки, день с одной, день с другой… Где смысл?
— На себя посмотри для начала! — говорю вдруг я. И зря. Хромов отрывается от книги и бросает на меня ядовитый взгляд. В чёрных глазах Диомида сверкают огоньки… обиды?
— По-твоему, я меняю девушек каждый день? — сухо произносит он и кладёт книгу обратно на полку.
Вопрос ставит меня в тупик. Хотя какой тупик — по внешнему виду Диомида и по его поведению с уверенностью в двести процентов можно было утверждать, что это так. Можно было. Теперь же я понимаю, что не хочу верить в это. Но и то, что Хромов — однолюб, — весьма противоречивое суждение, как по мне.
— Так вот какого ты обо мне мнения, — не давая мне ответить, произносит Диомид. — Ты считаешь, меня бабником, не так ли?
Я молчу. Растерянность моя растёт с каждой секундой. Ведь у меня нет доказательств против новенького. Выходит, я несправедливо обвиняю человека…
— Я жду твой ответ. — Голос Хромова звучит довольно грозно, но мой язык, несмотря на раскаляющуюся обстановку, не ворочается.
Внезапно новенький хватает меня за руку и тянет за собой вглубь библиотеки. Мы останавливаемся между стеллажей с книгами, и Хромов разворачивает меня спиной к стене.
— Я хочу услышать ответ на свой вопрос, — произносит он сурово, упираясь руками о стену по обе стороны от моих плеч. Я же в эту минуту вспоминаю вчерашний поцелуй. Новенький до этого момента не напомнил мне о нём. Что это? Тактичность с его стороны? Или же он просто-напросто уже забыл это…
— Чего ты хочешь от меня? — вдруг со слезами в голосе спрашиваю я. Почему-то в эту минуту нервы мои решают сдать.
— Честно? — отвечает новенький вопросом на вопрос.
Я испуганно смотрю на него и слегка киваю головой.
— Я хочу тебя.
…
Я. Хочу. Тебя.
Слова разносятся по воздуху в непонятном эффекте «эхо». Замирает всё, даже настенные часы начинают отбивать такт тише. Вокруг никого — только я и он.
— Ч-что? — выдавливаю я, скукоживаясь всем телом. Новенький сжимает пространство вокруг меня, и теперь мне никуда не деться.
— Ты услышала мой ответ, — произносит Диомид, глядя мне прямо в глаза. — Я не думаю, что стоит его повторять.
И тут у меня начинается паника. Что находит на меня в тот момент, не знаю, но только я наклоняюсь и мне удаётся прошмыгнуть под рукой новенького, однако попытка бегства не увенчивается успехом. Новенький успевает схватить меня за руку и, обняв меня за талию, с силой вжать в своё тело.
— Не вырывайся, Русалочка, — шепчет Диомид мне на ухо. Чувствую, как губы новенького почти касаются моей шеи. Против воли запрокидываю голову и чувствую горячее, сжигающее всё внутри дотла прикосновение… Он… целует меня? Или мне кажется?
— У тебя такая нежная кожа, — слышу я и чувствую уже более напористый поцелуй. И тут я понимаю, что происходит. Если Хромов продолжит в том же духе, то на коже у меня останется кровоподтёк!
Невесть откуда у меня берутся силы. Резко разворачиваюсь и, вырвавшись из рук новенького, заряжаю ему пощёчину со всей силы.
— Сволочь! — выкрикиваю я ему в лицо и, стараясь не опрокинуть книжные стеллажи, выбегаю из библиотеки.
Диомид
Сволочь. Сволочь. Сволочь.
