— Я хотела тебе рассказать, когда вы расстались. Ты ведь помнишь, что долго он не страдал и быстро переметнулся к той блондинистой сучке с экономического… Но ты ушла в себя и вообще ничего не воспринимала кроме учёбы. А потом я вообще не поняла, что произошло: Гордеев ходит, как пришибленный, и просит у тебя прощения, пытается всё вернуть. Сучка эта блондинистая кукухой от злости поехала, что её бросили, и документы даже свои забрала из универа. Можешь считать меня наивной дурой, но я тогда была уверена, что Лёшка наконец-то понял, кто ему нужен на самом деле. И никакой он не расчетливый говнюк, а просто дурак. Ну набедокурил, с кем не бывает. И если тебе было лучше с ним, чем без него — то, кто я такая, чтобы лезть и высказывать свои подозрения? Доказательств тогда у меня никаких не было!
— Так у тебя и сейчас одни догадки, — устало говорю я. — Которым я зачем-то верю…
— Доказательства у меня появились потом. И всё встало на свои места, — тихо, практически переходя на шёпот говорит подруга. — Спасибо за это твоему папе…
Шаг, еще шаг. Сердце бешено стучит, отдаваясь в висках с каждым моим тяжёлым прерывистым вздохом. Горячая волна обиды, разочарования и злости заполняет до самых краёв.
Всё, что рассказала Инга походило на какой-то сон в духе сюрреализма. Красочный и взрывающий мозг. Я не хотела в него верить. Лишь одна мысль о том, что всё это действительно было правдой, отдавала тягучей болью в области сердца. Потому что чувства там когда-то были. К тому мальчику, которым я была очарована после совместных репетиций на одном из мероприятий в универе. Куда волею случая нас обоих загнали совершенно случайно… Мальчик, который был для меня и первой любовью, и первым мужчиной, и первым серьёзным разочарованием в жизни.
Чувства истлели дотла, но то, что от них осталось? разгоралось во мне, пробуждая совершенно противоположные эмоции, которые когда-то вызывал любимый человек.
— Лиз, на курсе ты ничем не отличалась от других студентов. До тех пор, пока твой папа не приехал к нам на конференцию. Тут-то все и поняли, что ты дочка того самого Бельского. Возможно, твой отец сам во время выступления упомянул, что работает с немецким концерном, или потом кто-то о нём справки навёл. Но именно после этой конференции Лёшка и стал к тебе клинья подбивать, — Инга вновь вернулась к излюбленному занятию — нервно крутить в руках салфетку. Ко всему прочему, она решила изорвать её в клочья, будто это могло помочь сгладить хоть как-то всю ту неприглядную правду, что она безжалостно вываливала на меня. — Может японцев ему стало мало, или мало платили… или Лёха давно мечтал с немцами поработать, не знаю. Помнишь, как я была удивлена, что он у тебя чуть ли не в первый месяц рвался с твоими родителями знакомится? Ну просто мечта, а не парень. Только вот вспомни, когда Юрий Вениаминович с немцами поругался и разорвал контракт, сопоставь даты… Я думаю, ты сама тогда не в курсе была всех этих событий с концерном, а вот Гордеев узнал. И понял, что ловить ему больше нечего.
— Это опять лишь твои домыслы? — глухо отзываюсь я, всё еще упрямо пытаясь не верить тому, что услышала.
— Я как-то у тебя в гостях пересеклась с твоим папой и решила спросить его мнение по поводу Лёшки. Юрий Вениаминович сказал, что Гордеев ему в целом понравился — приятный, умный, любознательный парень. И очень интересовался его работой с немцами, всеми деталями производства, и даже спрашивал, как можно своё портфолио им показать. Вряд ли твой папа какой-то злой умысел в этом увидел тогда. А вот то, что вы расстались с Лёшей, его опечалило. Гордеев, если хотел, мог очаровывать с первого взгляда, ты же знаешь…
— Знаю. Но что-то тут не сходится, — качаю я головой. — Зачем ему было тогда возвращаться ко мне? Зачем ему предлагать мне потом вместе жить? Этого тебе твои информаторы не поведали случайно?!
— Лиз, не злись, — Шулькевич тяжело вздыхает и обхватывает себя руками, то ли зачем-то пытаясь согреться в этот тёплый вечер, то ли невольно пытаясь защититься от меня и моего гнева. — Я не знаю, правда не знаю! Другого объяснения кроме того, что он прозрел и наконец-то правильно расставил приоритеты в своей жизни, у меня нет. Мне кажется, он действительно влюбился. Любовь, говорят, меняет людей… пускай и ненадолго. Я пыталась с ним поговорить после того, как он вернулся к тебе. Ну знаешь, все эти стандартные разговоры — «обидишь ещё раз мою подругу, будешь иметь дело со мной». Я только попыталась заикнуться ему о своих подозрениях, а мне уже быстренько указали на моё место. Спокойно так, с улыбкой. А потом напомнили про нашу с ним переписку, где я флиртовала напропалую. И которую этот сучонок в случае чего обещал тебе показать…
— Так боялась, что я узнаю? — в моём голосе сквозит ехидство вперемешку с горечью. Смотрю куда-то вперед, но не вижу ни прогуливающихся по набережной людей, ни Волги, ни заката. Всё это просто фон к какой-то перевернутой реальности. — А вроде бы говорила, что там ничего такого нет. И между вами ничего не было…
