— Да. И вообще-то ты их тоже теперь знаешь.
— Я?!
— Ну да. Это же Свиридовы.
Корсаков явно потешается над тем, как мои глаза стремительно вылетают из орбит. Хватаю Санька за рукав смокинга, чуть приостанавливая, не в силах скрыть своё изумление:
— Ты сын тех самых Свиридовых?!
— Ага. Тех самых, — усмехается Саня, и я отчётливо слышу в его словах грусть.
— Но почему… Ты же говорил, что работаешь курьером… И как это возможно…
— При таких-то родителях? — заканчивает за меня Александр второй. — Можно, Лизк. Если не понимаешь весь этот их образ жизни. А я никогда не понимал. Ну ты сама посмотри на меня, я же тут как слон в посудной лавке, на которого напялили костюм!
— Но ты же всё-таки здесь.
— Ну я как-никак единственный сын и наследник, которому потом помимо бизнеса ещё и предстоит заниматься их благотворительными фондами, — тяжело вздыхает парень. И подзывает рукой к себе одного из официантов, чтобы взять напиток. — Поэтому иногда приходится посещать такие мероприятия.
— А как родители относится к твоему байкерству?
— А ты как думаешь? С восторгом? Нет, конечно, — смеётся Саня, пригубив свой янтарный напиток. — Просто у нас с ними договорённость — я гуляю, веселюсь и живу в своё удовольствие до поры до времени. Потом остепенюсь и приму все дела, как и положено.
— И сколько тебе осталось, вот так гулять? — зачем-то спрашиваю я. Корсаков стоит за мной, точно молчаливая тень, в наш разговор не вмешивается. Хотя на каком-то клеточном уровне чувствую, что он с удовольствием бы покинул компанию Свиридова-младшего. И самое главное, утащил бы отсюда меня.
— Пока ещё поживём… Но часики тикают.
Кстати, о времени.
— Сань, а ты мне вообще собирался говорить, кто ты такой на самом деле? Хоть когда-нибудь?
— Собирался, конечно. Ты же мне уже не чужой человек, — тёмно-карие глаза на секунду озарились лукавым блеском. А руки Корсакова на моих плечах слегка напряглись. — Но не сразу.
— Вот как? — хмыкаю я, не скрывая в голосе лёгкой обиды.
— Прости, Лизок. Просто, знаешь, иногда хочется, чтобы…
Санёк запнулся, пытаясь подобрать слова и нервно взъерошил свой уже изрядно отросший ёжик на голове.
— Видели в первую очередь тебя, — неожиданно приходит ему на помощь Корсаков. — А не твои деньги.
— Да, именно так. Тебя, а не деньги и не известных родителей, — кивает Санёк. — Лизк, ты один из самых искренних людей, которых я знаю. И твоё отношение, оно настоящее. И поверь, это действительно дорогого стоит.
Только почему никто не спешит проявлять свою искренность в ответ?! Эти слова так и рвались у меня с языка, но я лишь тяжело вздохнула и отвела взгляд. Сейчас не время и не место для разборок.
И кстати об искренности.
— Сань, насчёт той смски, что Римма тебе изменяет… Это из-за меня тебе прислали. У меня появился какой-то анонимный недоброжелатель, который зачем-то решил усложнить мне жизнь. Саше тоже такие приходили, — наконец решаюсь признаться я. Ну раз уж сегодня вечер разоблачений. — Мне очень стыдно, что из-за этого вы поссорились. Я не знаю, кто этот аноним, но я с удовольствием свернула бы ему шею. Правда! Извини, что только сейчас об этом говорю…
— Да не убивайся ты так. Мы уже помирились…
— Слава богу!
— … и расстались, — смеётся Санёк. — Аноним твой удачливый сучонок, взял и попал пальцем в небо. Римка не так проста оказалась, как я думал. И действительно крутила шашни с одним хмырем на стороне, не из нашей компании. Причем уже давно. А параллельно решила ещё и мне дать зеленый свет, когда прознала, что я… ну тот самый Свиридов.
— Вот ведь… Чёрт! Сань, мне очень жаль, правда…
— Да чего уж тут поделать. Дело, Лизок, житейское. Ладно, веселитесь, ребята, а я пошёл отрабатывать свою знаменитую фамилию, — Саня отсалютовал нам бокалом и поспешил удалиться.
Бабушка однажды сказала, что сильные люди не любят свидетелей своей слабости. Глядя на удаляющуюся спину Александра второго я в полной мере осознала смысл этих слов. Хорохориться Саня умел мастерски, но грусть из его глаз сложно было изгнать с помощью напускного веселья.
Слишком много разбитых сердец становится вокруг меня. И эта мысль вызывает у меня тяжёлый вздох.
— Устала?
— Эмоционально — да, — не стала я отпираться.
— Ещё полчаса и мы сможем сбежать, — шепнул мне на ухо Корсаков с заговорщическим видом.
— Ловлю тебя на слове.
— Александр! — раздается совсем рядом с нами возглас. Красивый, обволакивающий голос, с лёгкой хрипотцой, который ещё больше приковывал внимание к его обладателю.
