Тетя Шура была женщиной без возраста. Трудно было определить, сколько ей лет. На месте где, когда – то был нос, находилось что – то повернутое набок, сплющенное подобие носа. По ее когда-то красивому лицу, которое было теперь асимметрично, можно было прочитать, что ее часто били. Но больше всего Катю поразили глаза тети Шуры, – они светились такой неземной добротой, что нельзя было от них оторвать взгляд! Васильковые, красивые глаза, очень хорошо сочетались с седыми волосами, которые торчали из – под старой вязаной шапчонки. Головной убор был ей совсем не по размеру. Старое потрепанное пальто, сидевшее на ней мешком, не трудно догадаться, было у нее в гардеробе одно. Но самое главное было то, что Тетю Шуру как раз и не интересовали эти ничтожные мелочи. В своей жизни, она никогда никого не осматривала с головы до ног. Эта обычно привилегия очень богатых людей, которые, ищут себе подобных, подбирая их по одежде. А когда одежду богатые люди снимают, то начинают очень нервничать. И это очень заметно, когда они бывают на отдыхе в дорогих отелях, где, оставаясь в одних купальниках, начинают беспокоиться, потому что им кажется, что они теряют вместе с одеждой, что – то большее, – честность, порядочность, преданность, искренность. Остается одна пустота, разочарование, злость и предательство. Они даже общаться боятся, потому что считают, что отдыхающие без одежды, не заслуживают их общения, потому что они не могут без одежды определить – люди находящиеся с ними рядом на лежаке, их круга или нет?!
Люди, тети Шуриного круга, смотрели сразу в глаза и никуда больше. Как будто хотели заглянуть в глубинные слои души. Одежда для них была помехой для изучения данного индивидуума. Главное для них была, – Душа. Общались с душой, для души, – и от души радовались новому знакомству. Катя тоже обратила внимание на глаза тети Шуры, – они были необыкновенно синего цвета, в них отражалось столько тепла, что они могли растопить весь лед севера. Катя инстинктивно потянулась к этому человеку и за короткое время рассказала своей землячке все о себе, совершенно все, без утайки.
– Так, слушай меня, – говорила уже тетя Шура, обращаясь к Кате, как к старой знакомой. – Я все поняла, тебя ко мне Бог прислал. Не нужно тебе идти ни в какое море. Ты там пропадешь. А на берегу, я тебе помогу, – и с пропиской, и вообще. Вот, записывай мой адрес, и приходи ко мне, когда захочешь. Хоть сейчас давай пойдем ко мне. И знай, что ты теперь не одна. У тебя есть твоя землячка. Я – твой Ангел Хранитель. Тетя Шура крепко обняла Катю и три раза по русскому обычаю поцеловала. Ты будешь мне, как родная дочь, я тебя никому в обиду не дам!
От этих слов Кате хотелось плакать и смеяться одновременно. Ей так стало легко на душе, и как ни странно, она почему – то сразу поверила этой женщине. У нее было такое ощущение, что она давно ее знает.
– Спасибо огромное, тетя Шура, за поддержку. Я обязательно к вам зайду.
– Мы вот что сделаем, – перебила ее тетя Шура. – Ты сейчас сходи, сфоткайся, на всякий случай, вон в том здании круглосуточное фотоателье есть, – тетя Шура показала на светящуюся вывеску. – А потом приходи ко мне домой. Адрес ты записала, тебе же все равно ночевать негде. Вон там моя девятиэтажка у залива виднеется, видишь? Пять минут хотьбы, и ты – дома. А я как раз сейчас бутылочку куплю и буду тебя ждать. Правда, ты меня извини, я чуть подвыпила уже, но это дело не меняет. Я тебя очень буду ждать и очень обижусь, если не придешь, любимая моя землячка.
Катя неслась в фотоателье на всех парусах. Она первый раз после того, как приехала на север, ощущала себя свободной и счастливой.
«Господи! Как человеку мало нужно для счастья? Одно доброе слово, один ласковый взгляд и ощущение того, что тебя понимают», – думала Катя.
В фотоателье она медленно подошла к зеркалу и увидела совершенно другую Катю, – глаза ввалились, от всех этих неприятностей она стала выглядеть намного старше своих лет.
«Я же так давно не видела себя в зеркале, – подумала она, – получается, что все эти месяцы, я жила как в тюрьме. Я изменила себе и я стала не я».
Ужаснувшись и отшатнувшись от отражения в зеркале, Катя все равно сфотографировалась, – «на всякий случай», – как говорила тетя Шура, заулыбалась и пошла в сторону Залива. Очень хотелось спать и есть. Просто очень захотелось домой. Катя еще немного побродила по любимому городу, подошла близко к заливу и стала всматриваться в такую теплую, мягкую темноту. На душе было неспокойно.
«Как дальше жить? – думала Катя. – Что делать? Однозначно завтра иду на работу в кооператив, а сейчас к тете Шуре и спать», – улыбнулась Катя и уверенно зашагала к светящейся девятиэтажке.
За нею медленно ехала все та же машина с номерами три семерки. Казалось, кто-то контролирует каждый ее шаг. Но Катя находилась в своем мире и ничего вокруг не видела.
Позвонив в дверь, Катя осторожно отошла от двери, боясь, что неправильно записала в темноте адрес. Но дверь с шумом распахнулась и Катя увидела на пороге сияющую и раскрывшую свои объятья тетю Шуру:
