Мне уже двадцать шесть лет. Ни детей нет. Ни семьи. Конец всей жизни в самом ее расцвете. Такой печальный конец и такой грязный. Если узнает мама, она этого не переживет никогда. Такой позор для семьи! Может правда лечь спать и не проснуться. Опять грешу, грязными мыслями.
– Господи! Прости меня грешную, – приговаривала Катя. – Я выдержу все. Сын твой ради человеческого рода все выдержал. Крест свой нес до конца. Боль преодолел физическую и душевную. И я постараюсь выдержать все испытания Судьбы.
– Воронцова, к врачу! Срочно к главному! – запыхавшись произнесла Гестаповша – Нинка.
И как – то странно, очень тихо произнесла слово, – к «главному», поднимая палец указательный вверх. Как будто главный был сам Бог.
– Иди бегом!
«Нет, чтобы сказать беги», – подумала Катя и вздохнула.
Она поднялась и тут же упала на кровать, – ватные ноги не хотели слушаться. Сначала она подумала, что они отнялись у нее на нервной почве, затем подумала, что это все – таки сон и попыталась ущипнуть себя, но опять ничего не почувствовала.
Катя хотела встать на ноги, но не смогла. Рука, сломанная, тоже очень болела. Одной рукой Катя, держась за спинку железной кровати, попыталась встать и снова упала. Кое – как с большим трудом ей удалось все – таки подняться и она, держась за стенку, медленно вышла в коридор. Катя даже не почувствовала сильного удара по спине, когда вышла из палаты. Она упала на колени вновь под веселый смех людей – масок, а они кричали ей над ухом, прыгая вокруг нее: «Ты что грехи отмаливаешь перед нами? Ты сильно не старайся. Мы тут все такие. Только ты у нас випклиент. У тебя, почему – то камера отдельная, наверное, ты – новая русская и заплатила хорошо за отдельный номер или сильнее нас заразная», – хохотали накрашенные маски со всех сторон.
– А может она очередная любовница главного?! Кризис, денег на квартиру нет у него, вот и сдает ей жилье по – дешевле, – продолжали наслаждаться собственными шутками постояльцы этого больничного заведения.
«Если они в таком же положении, как и я, почему им так весело? – думала Катя, идя к главному врачу. – Может им здесь очень комфортно? Тогда дома у них, значит, еще хуже, чем здесь. Я не пойму, они все с какими – то нечеловеческими прическами и почему они так вульгарно накрашены? Такое ощущение, что это не больница, а притон для девиц легкого поведения».
– Здравствуйте, сударыня, проходите, – слащаво произнес мужчина на вид которому было лет шестьдесят, а может и сорок. Кате все люди в этой больнице казались бесполыми и без возраста.
– Ну – с, как вы докатились до такой жизни? Как же вы, сударыня, заболели такой болезнью? Будем искать очаг заражения. Итак, ваши половые связи за месяц? – медленно облизывая каждое слово, так же как и губы, – произнес бесполый человек.
«Дедушка» испытывал наслаждение от того, что говорил и видно было, что очень любил свою профессию и любил ее потому, что ему нравилось копаться в старом интимном белье.
– Игорь Сергеевич Севрюк, – сказала Катя и опустила голову.
Ей было неприятно даже вспоминать его фамилию.
– Хорошо, а полгода назад кто был вашим половым партнером?
– Он же.
– Так и запишем, а еще кто?
– Никто, он один, – удивленно произнесла Катя.
– Ну прямо – таки, он один. Какие мы скромные, – хитро прищурившись и высокомерно – зло посмотрев на Катю, – произнес доктор, что – то записывая в историю болезни.
Весь беленько – грязный доктор, без возраста и лица, старался даже ангажировать Катю.
– Конечно, мы так и запишем, сударыня. Ну, а теперь давай правду матку выкладывай! – вдруг заорал он. – Хватит из себя святошу строить. Я все о тебе знаю. Ты думаешь, у нас нет агентурных данных на твой образ жизни? И досье мы давно уже на тебя имеем. У нас свободная страна и все мы ходим под одной статьей. Так что мы все под колпаком и обо всех ваших связях нам известно. И потому мы не позволим вам распространять инфекцию в нашей чистой стране. Безнаказанно, вернее без вины, вы сидеть не будете, но за укрывательство разносчика заразы, вам сидеть придется. А что вы, милочка, хотели за свою такую грязь?
– Вы, доктор, правильно сказали – грязь! Так вот, я недавно находилась на учете в женской консультации, у них есть все мои анализы. Вы знаете, они не были такими грязными там. Может, они у вас испачкались? – спросила Катя, внимательно смотря на «чистого» дедушку.
– Мерзость, какая! Вы, голубушка, что себе думаете? Раз у вас есть высшее образование, так вы можете хамить главному врачу этого замечательного чистилища?! Вы, видно, не догадываетесь до конца, куда попали и чем это грозит, и что ваша болезнь требует долгого изучения и лечения тоже долгого, – десятилетиями не можем эту гадость уничтожить. Сейчас придет невропатолог, окулист и терапевт и мы начнем вас осматривать, как подобает настоящим специалистам в своей области. Мы все будем выносить вам вердикт.
Дверь открыл мужчина чуть помоложе главврача. Он брезгливо – вежливо попросил открыть Катю рот, затем указательными пальцами отодвинул нижнее веко одного глаза, потом другого и после этого попросил раздеться догола.
