– Билетов не было ни на один рейс. С трудом на Питер взяла. А оттуда, Катя писала, легче к вам добираться, – ответила мама. – А где Никита, на работе? – спросила она Катю.
– Мамочка, понимаешь, Никита ушел в море сегодня утром, – волнуясь, произнесла Катя.
– Я так и знала. А может вообще нет никакого Никиты? – строго спросила мама.
Не успела Катя ответить, как в дверях повернулся ключ и вошла хозяйка квартиры, – баба Маня. Она всегда заходила никого не предупреждая и когда ей вздумается. Важно вышагивая, обходила свои владения и пальцем, стирая пыль с подоконников, проверяла все ли в порядке.
– Очень хорошо, что вы приехали, вы Катина мама, да? Я слышала, что вы должны были сегодня прилететь. Ну что вам сказать, девочка хорошая, добрая, внимательная. Всегда спросит, есть ли у меня хлеб или лекарства? Вот Никита, парень ее, тот злой, но серьезный. Ей такой и нужен! А то она очень доверчивая, ее все без штанов и женихов могут оставить, подруги там всякие, – сказала баба Маня и зло покосилась в сторону Яны. – А вот подруга ейная тоже злая, я с ней ругаюсь всегда. И она помахала своей любимой палкой перед лицом Яны. – А с вашей Катей я дружу. Она хорошая девочка, добрая.
– Вы говорите, что у нее серьезный молодой человек? – спросила настороженно мама.
– Да, очень серьезный, прям настоящий мужик, сказал – сделал. У меня, мой хозяин, тоже был такой. Мы с ним жили в Питере, в комнате восемь метров и мама безногая с нами жила, а он у меня ученый был, грамоту знал, писать умел, – закатив глаза, завела свою каждодневную пластинку баба Маня.
– Ладно! – оборвала ее Яна. – Хватит, баб Маня, одно и тоже рассказывать. Давайте за стол садиться, человек с дороги устал, пусть поест.
– Спасибо, большое, Яночка. – Я сейчас в душ с дороги, а потом за стол. У вас так пахнет русской баней, отчего это? – спросила мама.
– Мамочка, это у нас титан дровами топится. Вода так греется, а дрова березовые, поэтому такой запах. Нам тоже очень нравится, уютно становится с этой печкой, да?
– Прям – там уютно! Вон угореть можно только так, – внесла свое веское слова баба Маня. – У нас соседка купалась и угорела на прошлой неделе.
– Хватит, баб Мань, жуть всякую рассказывать, – оборвала ее Яна.
– Слушай, Яна, а здесь такое ощущение, что никто никогда не умирает, как – будто смерть не заходит в этот город. Никогда я здесь не видела похоронную процессию, почему, интересно? – спросила Катя задумавшись.
– Потому, что здесь холодно, вечная мерзлота и людей отвозит катафалка прямо в морг. Там и прощаются. Я была на похоронах здесь, у нас в общаге мужик знакомый напился и умер. Мы ездили хоронить его, он друг моего бывшего мужа был, – сказала Яна.
– Да это так, – подтвердила баба Маня. – Вот когда я со своим мужем в Питере жила, он у меня был ученый, грамоту знал, писать умел, мы в Питере вообще сжигали родственников. Но по желанию ихнему, конечно. Можно было и похоронить рядом там с «кремнемотором», так кажется называется эта печка, кладбище было, – продолжала вспоминать баба Маня. – Можно было и схоронить, если хочешь.
– Ага, если труп разрешение даст! – грубо перебила Яна. – Да хватит вам про покойников, что это на вас нашло, что вы о смерти заговорили? – спросила Яна зло.
– Так жизнь и смерть всегда рядом идут, так же, как плохие похожи друг на друга, а хорошие все разные, – философски заметила баба Маня. – Вот мой муж, когда мы в Питере жили, он у меня ученый был, грамоту знал, писать умел. Так вот он две войны прошел, нашу и финскую. А умер и не понял как. Домой с работы шел и машина сбила. Вот ведь как бывает. После войны, и одной и другой, живой пришел, ни одной царапины, а смерть в мирное время возле дома поджидала. Во как! – подняв указательный палец вверх, произнесла баба Маня.
Сама баба Маня тоже войну прошла, разведчицей была, как она сама говорила, служила в «дырявой команде», Ленинград она защищала зенитчицей, разведывала, куда наносить удар по врагу. Блокаду выдержала вместе со всеми и больную маму без ног выхаживала. Не дала ей умереть с голоду. Катя часами любила слушать ее рассказы о жизни, о войне, об ученом муже, который «…грамоту знал, писать умел…».
Сама баба Маня ни читать ни писать не умела, но была просто прирожденным экономистом – философом. Подсчитывала свои копейки и умела их копить и, конечно, советы давать, как сэкономить. Любила она это дело, деньги пересчитывать, это ее успокаивало. Сказались голодные годы блокады.
– С легким паром, мамочка! – Давайте садиться за стол. Мы с Яной уже второй раз разогреваем все, – сказала Катя. – Сейчас поужинаем, потом маме нужно отдохнуть с дороги, хорошо выспаться, а завтра пойдем к Раисе Степановне по делам.
– К какой Раисе Степановне? – ревностно спросила баба Маня.
– Это знакомая Катиной мамы, – быстро сообразила Яна.
– А, понятно, значит у вас тут знакомая есть? Это хорошо, повидаться нужно, на севере плохие люди не задерживаются. Сколько эта ваша знакомая здесь живет.
– Да лет двадцать точно, – ответила Катя.
