– Один метр, двадцать пять сантиметров! – кричала Катя, отсчитывая расстояние между зонтом и ватманом.
Яна фотографировала и называла Кате номер кадра. Та все записывала в толстую тетрадь и снова кричала:
– Полтора метра ровно!
Сколько переведено было пленки на эти пробные кадры?! Страшно было представить.
Катя засмеялась и провела аналогию между своим писательским творением и фото-бизнесом.
– Вот так и я пишу свои романы, – говорила Катя и цитировала Яне Владимира Маяковского: «Изводишь единого слова ради, тысячи тонн словесной руды», и тут же перефразировала, смеясь: «Изводишь единого кадра ради тысячи пленок, снимая шедевр!».
И, действительно, счастливый момент все же настал.
– Есть! – кричала Яна, тыча пальцем в один единственный четкий кадр!
Катя посмотрела и запрыгала от радости возле нее.
– Ура! Получилось! – ликовали девочки. – Победа! Мы – миллионерши!
Отложив все дела в сторону, «миллионерши» с огромными сумками фотоаппаратуры бегали из школы к школе, от детского сада до следующего детского сада. Катя носилась по этажам вверх– вниз, показывая образцы красивых выпускных альбомов. От клиентов не было отбоя. По утрам, закрывшись в комнате на Лиговском проспекте, они высыпали деньги на стол огромной кучей, и раскладывали их по купюрам. Это было самым приятным занятием, после трудовой ночи. Ведь печатались они только по ночам, потому что днем печатали, – «Улицу». Так назывались любители фотодела. Катя с Яной были профессионалами. К ним подходили конкуренты, грозились повыдергивать миллионершам ноги, пытались узнать секреты их фото-мастерства. На что девочки отвечали, что приобрели специальную насадку на фотоаппарат за бешеные деньги. Они, конечно, врали. Их аппаратура состояла из двух мужских зонтов, обшитых внутри белым атласом, как посоветовала Баба Маня, и фотоаппаратом «Зенит». Для фона они купили два куска голубой и розовой материи. Вот и все премудрости их мастерства. Они рано утром, пока дети спали, подсчитывали свою прибыль и вновь бежали зарабатывать свои миллионы.
В магазин наняли продавца, красивую девочку Галю, которая так же была светлой и честной. Она торговала намного лучше Кати. Товар поставляли в магазин вовремя, продавали его малоимущим по самым низким ценам. В нашей стране так заведено, с испокон веков, что малоимущими являются все жители страны. Поэтому магазин тоже процветал. Брали оборотом. Вечерами, за ужином, успокаивали пьяного соседа в коммуналке, который рвался к ним в комнату и ругался на новое правительство. А когда просил на бутылку у бабы Мани, то всегда получал таблетку аспирина на стакан воды.
– Все равно похмеляться придется рано или поздно водой, – орала на него баба Маня, тряся перед его носом палкой.
Он ее только и побаивался, вернее, побаивался Баб Манино «ружье». И всегда повторял, – «Что палкой тоже может убить эта фронтовичка-психичка», – так он называл Баб Маню с Яниной подачи.
Катя с Яной часто вспоминали, как они снимали у нее квартиру в Мурманске, как ругались и как помогали друг другу. Они стали почти родственниками. Катя отдавала свою долю баб Мани на сохранение, так как ее муж был писарем, который – «грамоту знал, читать умел». Она была довольна и говорила, что он отдавал зарплату ее маме, потому что она была безногой.
– Пора вам прикупить красивые зонты, хватит позориться, бизнесменши, – укусила их баб Маня.
Девочки переглянулись и засмеялись.
– Хорошо, завтра приобретем, – пообещали они ей.
Катя старалась помогать всем. Она высылала деньги сестре Маше, которая воспитывала сына одна.
– У меня один единственный любимый мужчина на свете, – говорила Маша по телефону. – Это мой сын, Михаил. И когда он вырастет, он поймет, что его мамочка не хочет ему навредить и поэтому никакого папу ему не приведет. Я – сильная, говорила она всем и я справлюсь сама. Я воспитаю сына достойным человеком и мужчиной с большой буквы.
Катя помогала сестре всем, чем могла. Но денег все – равно не хватало. И, однажды, когда они в очередной раз встретились с сестрой, Катя посмотрела на Машу и ужаснулась. Перед собой она видела, не тридцатипятилетнюю девушку, а старуху. Недосыпание и тяжелая работа сделали свое дело.
– Маша, хватит над собой издеваться. Я тебя очень прошу, нельзя работать на трех работах и превращаться в старую бабку еще в молодости.
– А сама-то не такая?! – смеялась сестра.
– Не переживай. Я в этом году оканчиваю институт, – сказала Маша. – Мне будут хорошо платить, как только у меня будет высшее образование. Да и перед тобой неудобно, что ты тащишь наших детей одна и оплачиваешь полностью обучение танцами. Я что могу со своими копейками, – сказала Маша грустно.
Михаил занимался бально-спортивными танцами. И был очень успешен в этом виде спорта. Не зря при родах она слышала музыку из вальса «Мой нежный и ласковый зверь».
– Машуля, давай подадим на алименты. Но сколько можно ходить с протянутой рукой и выпрашивать у Володи эти копейки. Его Анна больше пропивает.
Скажи ему, что парень растет и требует больших затрат.
Узнав про алименты Анна пришла в бешенство.
