Баб Маня приехала с детьми ее поддержать и посоветовала быть посмелее. Она показала Кате мастер класс и орала в ухо прохожим, внушая им, что они очень хотят купить этот сарафан. И те благодарили ее за то, что им об этом напомнили. Когда Катины конкуренты стали прогонять ее с места, Катя дала им такой отпор, что они поняли, что лучше не иметь с нею дела. Катя знала, что ей нужно выжить во чтобы то ни стало. Она помнила одно, что за ее спиной двое маленьких детей и старушка. Им не на кого больше надеяться, кроме как на нее. Катя вышла немного вперед из общей линии торгашей и стала громко нахваливать свой товар.
– Подходите, покупайте, батистовый хлопок, лечебная ткань, дышащая! Будете носить и меня вспоминать добрым словом. Летом они будут еще дороже!
Покупатели стали останавливаться, изучать лечебный сарафан. И у Кати дела пошли в гору. Она стала успешной «бизнесменшей», как она смеясь, говорила баб Мане. А ночами сидела возле окна под светом уличного фонаря, чтобы не будить детей и Баб Маню, и строчила свои романы. «Господи, сделай так, чтобы меня надолго хватило», – просила Катя, когда писала свои рассказы про коллег по уличной торговле. Она работала без выходных, спала по три часа. И, конечно, боялась, что свалится, не справившись с очередными трудностями.
Баб Маня вздыхала, глядя на Катю, и думала, чем же ей помочь.
Однажды Катя бежала после первой работы домой перекусить. Она очень торопилась на ночную экскурсию.
Во дворе, где обычно в песочнице игрались Максим с Кристиной, она увидела огромную очередь. Катя подошла и удивилась, – баб Маня набирала из тазика стакан семечек худенькому студентику и причитала: «Внучек, ты своим скажи, что у бабки соленые семечки фирменные, очень вкусные и дешевые, пусть тебе денег побольше дают, а ты ко мне приходи и на всех будешь брать. Я тебе за это бесплатно полный карман сыпать буду».
– Отлично, бабуля, начинаем бизнес!
– Это что такое? – спросила Катя, улыбаясь.
– Пизнесменша я тапереча, – гордо заявила баба Маня. – Ты мне купи еще ниток шерстяных ярких, буду носки студентам вязать.
Носки, как ни странно, приносили тоже хорошую прибыль. Баб Маня сидела с ними возле Московского вокзала и предлагала взять на подарок, забывшим второпях о ближних. Детей они определили в ближайший садик, Наталья Владимировна помогла, по старой дружбе. И Катя с баб Маней стали настоящие бизнес-лошади. Потому что пахали, как мужики, говорила баба Маня, завязывая в узелок деньги. Кристина игралась с клубком ниток в теплой комнате на Лиговском проспекте. А Максим уже зарабатывал, на леденцы, поливая соленой водой баб Манины семечки.
– Мамуля, а когда папа приедет, – интересовалась Кристина. – Он уже заработал деньги на своем пароходике?
– Скоро приедет. А куклу обещал прислать почтой.
– Ура! – радовалась Кристина и бежала хвастаться Максиму. Он тоже хотел получить машинку почтой и Катя обещала, что папа ему тоже пришлет.
– Сыночек, конечно, пришлет тебе машинку, – обещала Катя, – ведь ты у меня самый лучший, одна надежда не тебя! – хвалила Катя сына.
– А на папу? – удивленно спрашивал Максим.
– И на папу, – говорила Катя, вздыхая.
На рынке к Кате подошел местный «рекетмен», – как говорила баб Маня. Он крутил возле ее лица ключами от своей иномарки.
– Ну что, красавица, гони полтинник.
– У меня еще нет.
– Снимай цепочку, работать не дам, слышишь?
Катя презрительно на него посмотрела и сказала, глядя в глаза:
– А кто ты по национальности, цыган?
– Что ты сказала, мразь?! Все, больше стоять вообще не будешь.
– Правда выжигает глаза? Чем ты от цыганей, которые подаяния просят, отличаешься? А словом каким противным называешься – «Рэкет». Работать не пробовал? – надсмехалась над ним Катя.
Торгаши хихикали, наблюдая за этой сценой. И удивлялись тому, что Катя его не боится. Кто-то из толпы пошушукал, что она из бывших прокурорских. Рэкэтир, здоровый детина, от такого напора Катиного, даже немного спасовал и уже тише произнес:
«С тебя двойной тариф, долялякалась».
Он схватил Катину сумку с товаром и потащил ее к машине.
– Дарю! На бедность твою! – крикнула ему вслед Катя, развернулась и пошла к метро.
На следующий день все торгаши уже договаривались с «ментами», чтобы они были их крышей. Они обещали платить исправно только вдвое меньше, чем Рэкету-спортсмену. У которого голова была похожа на помятый баскетбольный мяч, такого же размера, а нос свернут набок, зубы выбиты. Это был типичный представитель их нищенской организации, – «Вышибалы». Так их называли за спиной, или – «Рэкет». Все поголовно носили знаки отличия, – темно-вишневые пиджаки и цепи. Видно соскучились за женским туалетом и потихоньку из мужчин превращались в баб. Вот тогда-то и начали развиваться гейменьшинства, видно им очень нравились цветные пиджаки.
Катю на Апраське все сразу зауважали. Называли ее «Королевой рынка» и старались подсунуть ей товар поинтереснее и подешевле.
Дети ходили в детский сад рядом с домом с удовольствием. Им очень нравился Питер.
