– Кристина, любимая моя, как я за тобой соскучился! – обнимая и поглаживая живот жены, признавался Иван после пяти недель расставания.
– Как вы здесь без меня жили? Извини, что оставил одних, много работы было. Мы с любимым папашей летали заключать контракт в Париж. Дело было очень сложным. Торги были закрытыми, пришлось попереживать. Но благодаря тебе, любовь моя, мы тендер выиграли. Все прошло замечательно, у нас все получилось. Теперь дело за Лондоном.
– Ванечка, я тебя очень прошу, отдай, пожалуйста, деньги Антону. Он за мной и за Светой ухаживал, фрукты носил. У них и так денег нет, а тут я еще. Я очень переживаю за ребят, за Свету переживаю, за Антона. Они тянуться из последних сил. Антон мясо, молоко, закрутки нам из деревни постоянно привозил. Не знаю, как бы мы без него прожили.
– Было бы о чем переживать?! У них скотины полные загоны. Не обеднеют от лишнего барана, подумаешь, из сада фруктов нарвал, картошки в огороде накопал, свинью зарезал. Не обеднеют. Деревня должна кормить город. Не стоит вообще об этом париться.
– Ванечка, я тебя очень прошу, отдай Антону деньги. Он заплатил за отдельную палату, привез нам телевизор, врачам деньги постоянно совал. Ваня, от меня он денег не берет, понимаешь.
– Понимаю я все, – недовольно заметил Иван. – Хорошо, мы с ним поговорим на эту тему, не переживай. Лучше расскажи, как там мой сын красавец поживает?!
– А может будет девочка, откуда ты знаешь? Я специально не спрашиваю, кто там. Пусть сюрпризом будет. А так у нас все хорошо. Врачи говорят, что беременность протекает нормально. Только на Узи сказали, что нужно сходить к генетикам. Просили, чтобы мы с тобой вместе генетикам показались. Вот я тебя и ждала. Свете с Антоном тоже сказали придти. У них такие же проблемы. Может это плановая процедура, раз у всех одно и то же.
– Хорошо. У меня есть в запасе три дня, сходим. А сейчас накрывай стол, зови Светку, пусть приезжает в гости. Она все так же в общаге живет?! – спросил Иван, делая безразличный вид.
– Да, все так же. Я ее просила ко мне переехать, но она ни в какую, говорит, – пока Иван не скажет, она переезжать к нам не будет. Видно, стесняется тебя, боится, что ты против будешь.
Иван отвернулся к окну, заулыбался, даже облизнулся, как паршивый блудливый кот. Мысль о том, что две его женщины будут у него под боком, очень ему приглянулась. Он как всегда рассматривал себя в отражении ночного стекла, поправлял прическу и наблюдал за женой, которая торопливо набрасывала на стол скатерть. Она расправляла каждую складочку, наклонялась к столу, затем немного отошла, посмотрела, на одном ли уровне свисают концы скатерти, затем держась за спину, повернулась в сторону мужа и предположила: «Света точно стесняется переезжать к нам, чтобы помехой нам не быть, ты бы поговорил с нею».
– О чем речь? Можешь сказать, что я все – равно в командировках. А вам скоро рожать. Насколько там у вас разница между детьми?
– Она не знает. Врачи никак не могут ей установить срок беременности?
– А с ребенком все нормально? Кто у нее там?
– На Узи сказали, будет сын. Представляешь, если у нас будет девочка, у них сын. Может у них любовь будет. Они возьмут и поженятся. Вот будет здорово!
Иван резко повернулся к жене, глаз у него предательски задергался, он весь затрясся от злости.
– Ты вообще из – за этой беременности рехнулась? Какая любовь? – закричал взбешенный Иван. – Точно говорят, что беременные тупеют. И что ты опять рыдаешь?! Хоть вообще домой не приезжай. Там намаешься с договорами, все пытаешься денег заработать, вкалываешь, как проклятый, а она опять со своими слезами. Ты же знаешь, что я этого не люблю!
– Извини, Ваня, извини, я просто не знаю, почему я все время переживаю, что ты меня не любишь.
Иван смягчился, подошел к жене, погладит ее по голове, прижал к себе.
– Глупенькая, моя, я тебя больше своей жизни люблю! И тебя и нашего ребенка. Ну, перестань! И ты меня извини. Давай, звони Светке, пусть приезжает.
Иван с детства думал, что этот мир принадлежит ему одному. В семье родители Ивана очень баловали. Ему дарили дорогие хорошие подарки. У него было все самое лучшее: лучшие элитные детские сады, лучшие школы, занятия в различных секциях, музыкальной школе.
Мать Ивана, Татьяна, работала главным бухгалтером сначала в Мурманском порту, затем главным бухгалтером в Правительстве Москвы, а теперь, будучи на пенсии, имела свой маленький бизнес – консервный завод на рыболовецком судне.
Несмотря на то, что в девяностых она была соучастницей экономического преступления, она почему-то из временного изолятора вышла очень быстро. Грамотные адвокаты добились того, что это дело замяли. Татьяна забрала Ванечку и уехала в Горькую Балку на юг нашей огромной Родины, подальше от города Мурманска. Она зализывала свои раны в деревне. Но, как всегда, была очень занятым человеком. Начинала с городской администрации, затем продолжала карьеру бухгалтера в правительстве края, а затем стала главным бухгалтером правительства Москвы.
