- Тебя это сильно заботит? – Марика снисходительно улыбнулась. – Скажу тебе, что ты мне сейчас нравишься даже больше, чем раньше. Вампиризм добавляет тебе сексуальности. Вообще-то вампиры не отражаются в зеркалах, но для тебя…
Она взмахнула рукой, что-то сказала, и в метре от меня в воздухе повисло нечто напоминающее большущий радужный мыльный пузырь. Внутри пузыря оформилась овальная плоскость, отсвечивающая радужными бликами. Это напоминало зеркало, и я заглянул внутрь пузыря.
Помнится, был такой старый фильм ужасов «Муха». Там ученый во время эксперимента интегрировался с обычной комнатной мухой. И есть в этом фильме такая сцена: герой стоит перед зеркалом и рассматривает себя, пытаясь увидеть те превращения, что с ним происходят и которые он чувствует. Когда-то эта сцена казалась мне нелепой, а теперь я прочувствовал на себе все, что должен был испытывать герой фильма. Из волшебного зеркала на меня смотрел я сам. Вроде ничего во мне не изменилось, если не считать появившихся в верхней челюсти острых и чуть загнутых назад клыков. Когда я закрывал рот, клыки были незаметны. В остальном я был самим собой, но… Чуть бледнее стала кожа, чуть резче черты лица, чуть темнее тени под глазами, чуть пронзительнее и тяжелее взгляд. На меня будто смотрел мой двойник. Причем двойник недобрый.
- Твоя правда, - сказал я, поворачиваясь к Марике. – Если бы не эти клыки, можно было бы фотографироваться на паспорт.
- Вот видишь, ты зря волновался. До вечера. – Она наклонилась и поцеловала меня в губы. Почему-то вкус ее поцелуя показался мне солноватым. А потом Марика выбралась из фургона и на прощание игриво помахала мне рукой. Я поднял левую руку, чтобы помахать ей в ответ – и обмер.
Перстень Детекции Магии на моей руке полыхал яростным алым огнем.
Болюс, полученный от Марики, мне реально помог. Очень скоро я почувствовал себя совершенно здоровым и смог выспаться. Проснулся я с чувством страшного голода, но гусиный паштет и булка из сундучка показались мне отвратительными на вкус. Меня могла насытить только кровь, и это было ужасно.
После захода солнца я отважился выбраться из фургона. Мы остановились около какой-то занюханной корчмы в самом центре Колошар. Тоги и Хатча возле фургона не было, и это меня очень обрадовало: мне совсем не хотелось с ними препираться. Наверное, они были внутри корчмы. Площадь была грязная, дома убогие, редкие прохожие видом и выражением лиц напоминали нищих. Прикрывая левой рукой свой рот, я осведомился у старухи-попрошайки, как мне пройти к церкви.
- А зачем тебе? – проскрежетала старуха.
- Надо, мамаша, - я бросил в ее чашку серебряную монету. – Так куда мне идти?
- Церковь осквернена, - сказала старуха. – Над ее руинами появляются колдовские огни, а в ночи слышен шорох черных крыльев. Только безумец может идти туда ночью.
- Я не боюсь ни огней, ни крыльев, мамаша. Так куда мне идти?
- Иди на свет луны, - сказала старуха и, подобрав чашку, поплелась прочь от меня.
Я сделал так, как сказала нищенка – шел так, чтобы луна все время была прямо передо мной. Довольно долго я пробирался по узким вонючим улицам, пугая кошек и перепрыгивая через зловонные лужи. Колошары оказались довольно зловещим местом: я могу поклясться, что половина домов, которые я миновал на пути к церкви, стояла заброшенными. В заросших палисадниках перед домами я видел человеческие черепа и кости, белевшие в свете луны. В одном из переулков я столкнулся с небольшой компанией крепких парней. Один из них шагнул ко мне: в одной руке у него был горящий факел, в другой – железная гирька на цепи.
- Господин гуляет? – осклабился тип, пустив на меня волну сивушной вони. – И господин не боится?
Пока он говорил, прочие громилы окружили меня. Обычная тактика уличной шпаны. Но я не почувствовал никакого страха.
- Господин не боится, - сказал я замогильным тоном и улыбнулся, показав парню с факелом свои клыки. – А ты?
Парень с факелом взвизгнул, выронил факел и бросился бежать по улице, увлекая за собой своих подельников. Я постоял немного, наслаждаясь своим могуществом, и пошел дальше.
Развалины церкви я увидел очень скоро – они живописно расположились на берегу реки. Когда-то это был очень красивый храм, но теперь от него остались только внешние стены, полуобрушенные и закопченные. Я вошел в ограду и направился кразвалинам мимо кладбища. Погост выглядел более чем печально. Могилы были заброшены, заросли кустарником и травой: некоторые были разрыты либо гробокопателями, либо восставшими из них упырями. Повсюду валялись полусгнившие обломки гробов, кости, поваленные кресты и каменные памятники. При свете луны этот пейзаж выглядел более чем зловеще.
Странно, что все жители еще не сбежали из этого города. Я бы никогда не отважился здесь жить.
Вампир – и боится близости других вампиров? Ха-ха-ха-ха!
