<p>Рыба пила жигулёвское…</p>Рыба пила жигулёвское,ряженку рыба пила.Непоправимо московская,добрая рыба была.В скромной рабочей тужурочкерыба гуляла одна.Рыба пинала окурочки,рыбу любила луна.Рыба каталась в трамвайчике,рыба глядела в окно.Горный профессор Иванченкос рыбой играл в домино.Знали её Патриаршие,чтила её ребятня.Младшим талдычили старшие:«Нам эта рыба – родня».Рыба брала в кафетериис чаем сосиску и две.Но объявили из мэрии:«Рыбам не место в Москве».Сунули рыбу в аквариум,в крепкий стальной саркофаг,стойкий ко всяким авариямвплоть до ракетных атак.Тычут в неё электродами,клеммы на теле живом.А по Москве рептилоидыходят в шмотье деловом.К ночи на Бронную выгляну,в яркой толпе фраеря.Чудится, вижу я рыбинув сизой тени фонаря.Милая рыбонька, где же ты?Всюду тебя узнаю.В небе пиликают гаджеты,ветер метёт чешую.<p>Здесь жил народный артист…</p>Здесь жил народный артист.Умер в сорок девятом году.Теперь здесь живёт общественный глист,непривычный к тоске и труду.То есть живёт в Лихтенштейне,а здесь бывает наездами.Но камера на кронштейнезорко следит за подъездами.Здесь открыли какие-то офисы,а под ними – какие-то пабы.Страшные до боли в гипофизе,туда ходят дешёвые бабы.Квартал просыпается в десять вечера,когда возле барных стоекпахнет распаренной человечинойи дух моральный нестоек.Но эта стремительная веснатормозит свою пёструю ленту,когда здесь гуляют он и онав чёрных шляпах из секонд-хенда.Она представляет его ковбоемв прериях наук и искусств.А он про плащ с кровавым подбоемцитирует ей наизусть.Они не заходят в бутик «Гуччи»,в магазин золотой фигни.Они знают, что в крайнем случаевыживут только они.Камера их провожает глазом,тревожно пищит сигнал,как будто это нездешний разумворвался в мирный квартал.И на лестницах восковые детибеседуют чётко и громко,хотя написано же: «Соседи,не хлопайте крышкой гроба!»Тут пекли из банкнот пироги,из дерьма лепили хайтек,но любовь пришла, чтоб списать долгии разбить ярмо ипотек.Сквозь караоке случайных встреч,сквозь пластмассовую едулюбовь пришла убивать и жечьи со всех взыскать по суду.А когда подъезды сгорят до дна,до последней дверной доски,из пламени выйдут он и онаи поедут в свои Вешняки.
