Как для якобы тайной организации, о Специальной Авиадесантной Службы сейчас известно очень много, а «Стрелковый дом» — или, как правильно, «Здание по отработке приемов ближнего огневого боя», — сегодня, вероятно, является в Полку секретом Полишинеля. Расположенное в районе Стирлинг-Лэйнс, вдали от посторонних глаз, здание было построено в 1970-х годах специально для того, чтобы бойцы САС могли отрабатывать способы борьбы с терроризмом, особенно в тех случаях, когда нас могут привлечь к действиям в случае захвата самолета, похищения людей, освобождения заложников или ликвидаций. Это сооружение представляет собой лабиринт из маленьких комнат, переходов, дверных проемов и препятствий, стены которых покрыты толстой резиной для предотвращения рикошетов. Здесь также устанавливаются мишени в натуральную величину, — некоторые из которых могут неожиданно появляться или двигаться с помощью системы дистанционного управления — изображающие собой не только террористов или других врагов, но и невинных заложников или случайных прохожих. Для того чтобы моделируемые боевые ситуации были как можно более реалистичными, используются только боевые патроны. Основное помещение, в котором находятся люди, играющие роль заложников, оборудовано кухонным столом и несколькими жесткими стульями, а также мишенями «террористов» и «заложников», расположение которых может меняться по желанию инструкторов. Вся комната пропахла кордитом, что придает ей довольно зловещую атмосферу. Тем не менее, это очень эффективная тренировочная площадка, и на сегодняшний день многие сотрудники — о некоторых из которых мы не можем рассказывать — своей жизнью обязаны навыкам, выработанным и отточенным в «Стрелковом доме» в Херефорде.
На самом деле, учитывая всех членов королевской семьи, побывавших здесь на демонстрациях нашей эффективности, на дверях этого здания должны висеть королевские грамоты, поскольку оно, безусловно, может претендовать на звание «Поставщик двора Ее Величества». Учтите, если у них и были какие-то сомнения, когда они входили в «Дом», то я уверен, что после демонстрации они исчезли. Только очень странный человек не был бы впечатлен, увидев Полк в действии в «Стрелковом доме».
После показного занятия «Штормового Нормана» вместе с ДЛБ доставили в офицерскую столовую на «шведский стол» с офицерами и избранными сержантами Полка, принимавшими участие в кампании в Персидском заливе. Пообщавшись неофициально с людьми, он затем вручил главе британских сил специального назначения сувенир — нож Боуи, сказав со своей обычной смесью обаяния и откровенности: «Джим Боуи был одним из наших лучших солдат. Вполне уместно, что у вас будет нож, который он изобрел». Собравшиеся военнослужащие Полка поняли и по достоинству оценили его слова.
После презентации генерал Шварцкопф подошел побеседовать со мной, в частности, расспросить о собрании сержантов, которое мы провели в пустыне за линией фронта, и протокол которого он подписал. Кто-то из нас сделал официальную фотографию этого собрания, и после нашего возвращения в Херефорд я, от имени сержантского состава Полка, попросил Дэвида Роулендса, известного художника-баталиста, нарисовать по этой фотографии картину, после чего договорился с полиграфической фирмой о выпуске ограниченной серии из 150 высококачественных репродукций с нее, каждый из которых был пронумерован. Теперь, в офицерской столовой, я попросил генерала Шварцкопфа подписать эти репродукции, которые затем будут проданы военнослужащим Полка или использованы в качестве подарков. Он отнесся к этому с пониманием, но пояснил, что до официального выхода в отставку из Армии США 28-го августа ему запрещено, согласно американскому военному законодательству, подписывать или одобрять какую-либо продукцию, однако добавил, что если я передам ему картины после того, как он официально уйдет из Вооруженных сил, то с удовольствием их подпишет.
Замысел состоял в том, что на каждой картине из этого ограниченного тиража должно было стоять пять подписей: художника, генерала де ла Бильера, генерала Шварцкопфа, командира Полка и моя. Наступил август, и мы подписали репродукции, после чего я отвез все 150 картин в Тампу, в штат Флорида, где находился генерал Шварцкопф. Он оказался верен своему слову и все подписал, несмотря на то, что у него было много других дел. Мы продали их по 45 фунтов стерлингов за штуку, что окупило всё предприятие, поскольку собранные нами деньги пошли на оплату картины, репродукций и моего перелета в США и обратно. После этого оригинал был с гордостью повешен на стену сержантской столовой на Стирлинг-Лэйнс в Херефорде.
