После торжественной речи сенатора с тонной обещаний о светлом будущем, от которых мне дико захотелось спать, началась развлекательная программа. Танцы девушек в перьях, народные песни из каждого уголка Конфедерации и миллион тостов за платину.
Мы с Дином стояли поодаль от остальных журналистов, ковырялись в канапе. Терпеть общество Ланы и изображать вежливость не было настроения. Весь запал перечеркнул начальник безопасности. Твою мать, как нагло он меня осадил. “Вы задали свой вопрос, мисс Экспосито” — прозвучало настолько самодовольно, что захотелось снять туфлю и проткнуть ему глаз шпилькой.
Но хорош, засранец. Рослый, широкие крепкие плечи, военная выправка. Безукоризненно отглаженная форма черного цвета подчеркивала тренированное тело. У него такие огромные руки, что он явно может задушить в объятиях. Армейский ежик черных волос, благородная щетина. Густые вскинутые брови придавали прямому взгляду карих глаз обаятельной хитрецы. Пахло от него приятно. Едва уловимо — терпким одеколоном с древесными нотами.
— Прием, — Дин щелкнул пальцами у меня перед носом. — Земля вызывает. Работать собираешься?
— Я думаю, — отмахнулась, надкусив канапе с лососем. — Думаю пригласить Лускетти на танец.
— Чего? — Дин поперхнулся шампанским и уставился на меня круглыми глазами. — После того, как он спихнул тебя на этого громилу? Ясно же, говорить не станет.
Я равнодушно пожала плечами.
— Это просто танец, я не собираюсь брать интервью.
— Тогда какой план?
— Голоса небесных тел! — я возвела глаза к потолку. — Дин, да нет плана. Ты видел, как они реагируют на меня? Будто кролики на змею. Нужно сменить тактику, успокоить напряженных мужиков и выбрать момент для вопросов. Пока они видят во мне глас народа, ничего не получится.
— Хитро, — Дин одобрительно выпятил губу. — Ну, вперед, босс. Дерзай!
Я дурашливо показала ему неприличный жест. Выцепила взглядом в толпе фигуру Лускетти и, вдохнув поглубже, направилась в его сторону. Приходилось лавировать между веселящимися людьми, которые в пылу жарких танцев махали руками так, что запросто могли зарядить в лицо. Пьяный девичий смех, мужские улюлюканья — казалось, в зале не осталось никого с трезвым рассудком.
Хотя нет, кое-кто все-таки сохранял бдительность. На мгновение я поймала на себе внимательный взгляд карих глаз. Мистер Тореас хмуро изучал народ, словно боялся, что кто-нибудь ненароком устроит диверсию, не иначе. Брови строго сведены к переносице, скрещенные на груди руки выдавали раздражение. Я усмехнулась и подмигнула ему, на что Зиг удивленно мотнул головой. Нет, ну слишком серьезный!
Он едва успел поймать девицу в блестящем розовом платье, так “случайно” споткнувшуюся рядом с ним. Девушка театрально подняла ножку, как в дешевом ромкоме, и что-то сказала Зигу, ослепительно улыбнушись. Он неловко обхватил тонкую талию и бросил на меня острый взгляд. Я вновь рассмеялась.
Так, Фиби, соберись. Нам нужен Лускетти.
Я подкралась к начальнику станции со спины, аккуратно постучала ноготком по плечу. Лускетти вздрогнул и отскочил, словно получил разряд тока. Нервно одернул ворот пиджака и натянул радушную улыбку.
— О, мисс Экспосито. Как вам фуршет?
— Прекрасно, — соврала я, не моргнув глазом. — Вы отлично подготовились к приезду сенатора. Еда, напитки, развлекательная программа — все на высшем уровне.
— О да. Я лично следил за подготовкой! Можете так и записать, — Лускетти неопределенно махнул рукой в сторону толпы.
Я сделала самое невинное выражение лица, заговорила мягко:
— Не откажете даме в танце?
Лицо Лускетти вытянулось, глаза лихорадочно забегали по сторонам в поисках спасения. Ох, с мужчинами на этой станции явно что-то не так! Я на секунду подумала, что растеряла привлекательность в гиперпрыжке.
— Я бы с радостью, мисс Экспосито, — начал Лускетти, и я поняла, что последует вежливый отказ. — Но, к сожалению…эм…у меня больная лодыжка! Да, лодыжка. Утром неудачно подвернул, пока занимался подготовкой станции.
— Какая досада, — я с деланной грустью поджала губы. — Но мы с вами аккуратненько, я поведу.
Лускетти попятился назад, как кобыла от кнута. Мне даже показалось, он прошипел ругательство.
— Ну, что вы. Это ударит по моему достоинству. Давайте…э…давайте вам составит пару мой лучший безопасник. Мистер Тореас великолепно танцует!
Твою мать, вот же изворотливый гад. Нет, конечно, потанцевать с Зигом мне очень хотелось… Он был тем, кто вызвал у меня неподдельный интерес. Я испытывала физическую потребность докопаться до сути, заглянуть за стальной фасад этого мужчины, увидеть то, что он старательно прячет под маской холодной отчужденности. Мне хотелось почувствовать его сильную руку на бедре…
Стоп. Бедре? Ну-ка приди в себя, Фиби. Это работа! Ра-бо-та.
— Мистер Лускетти, — я игриво прикоснулась к помпезным эполетам начальника, поправила золотистую бахрому. — Обещаю сохранить ваше достоинство. Я поведу нежно.
Он тихо заскулил, задержавшись взглядом на моем декольте, но потом встряхнулся. Вернул себе контроль и деликатно сказал:
