— Нет! — оборвала я его речь. — Не нам его судить. Прошу…
Релион смирился и опустил руку. Посчитал ли он мою просьбу попыткой сохранить человечность или никому не нужным здесь героизмом, я не знала. Мне хотелось сейчас только одного — выбраться отсюда и заставить негодяя заплатить по всем счетам. Ведь смерть в беспамятстве — слишком лёгкая участь для такого, как он.
Крыша охваченного пламенем дома оглушительно затрещала и с потолка на наши головы посыпалась штукатурка. Здание рушилось, грозя погрести нас под своими руинами. Релиона не нужно было упрашивать, он подхватил бессознательное тело мага под руки и поволок к выходу. Но было поздно — пылающие обломки преградили нам путь.
— Кое-кто не согласен с тобой, — едва расслышала я слова демона сквозь шум, куда помимо треска, теперь примешивались громкие выкрики людей, доносящиеся снаружи и звон их оружия.
Я хотела возразить ему, а потом уже просто не успела остановить, когда обоих мужчин погребло под завалом и с ночного неба, видимого теперь в потолке, нырнула огромная чернильная тень, унёсшая в когтях беспокойную искру мятежного мага.
Протирая, слезящиеся от дыма глаза, я увидел и демона, чей дух взвился над обломками, а затем устремился ко мне. В этой реальности он выглядел как тёмная призрачная фигура, перевитая многочисленными золотистыми нитями, будто кровеносными, сосудами, и пульсирующим светом-сердцем в центре груди. Релион молчаливо протянул ко мне руку, и я ощутила, как всё моё существо потянулось к нему, готовое покинуть смертную оболочку. Демон не просто предлагал мне уйти в его мир. Он желал возблагодарить меня за помощь, обеспечив своим покровительством и поддержкой. Я могла получить знания и заново обрести силу.
Стоило лишь дать согласие и потянуться навстречу, как всё закончится. Одно движение и слабость исчезнет.
— Нет, — сорвалось с губ, прежде чем я осмыслила решение.
Что ж, воля твоя. Тогда до встречи, — явственно прошелестело у меня в голове, а затем меня оглушил грохот нового обвала. Совсем рядом неистово полыхнуло, чудом меня не задев, а потом стало совершенно темно и холодно.
Под назойливые звуки голосов и прикосновения, раздражающие не меньше этого шума, я снова обрела контроль над собственным телом, напряжённо глядя на мир сквозь мутную пелену. Единственный глаз немного жгло, и увиденное было совсем уж неясным, но мне не нужно было видеть, чтобы знать — Он здесь, со мной.
Клён заключил меня в порывистые объятия, отчего моя правая рука закачалась безвольной плетью. Да и всё тело охватило онемение, с которым мне ещё предстояло побороться, чтобы отвоевать подвижность и возможность нормально говорить, видеть, чувствовать.
— Она была мертва? Её сердце не билось! — обеспокоенно твердил чей-то чужой голос совсем рядом. — Несите её в экипаж.
Я расслышала, как тихо фыркнул Клён, поднимая меня на руки и унося прочь с пожарища. На причитания неизвестного он никак не реагировал.
— Скоро мы будем дома, — прошептал он. — Не переживай.
— А я не переживаю, — глотая холодный зимний воздух, откликнулась я слабым голосом. — Просто… устала.
— Верю, — любимый коснулся губами моего виска, прижимая крепче. — Только держись.
Мне хотелось рассмеяться, да вот только не могла сейчас. Горло жутко саднило, а ещё не смеются, когда так грустно. Он же понимает гораздо больше, нежели я, и знает о том, что мне, глупой пока в голову не пришло. За серебристой амальгамой кроется так много.
Напрасно я надеялась на то, что мы быстро попадём домой. Наш экипаж перехватили и заставили вернуться в замок.
— Госпожу Шальтису желает видеть Его Величество, — непререкаемым тоном оповестили нас, едва мы успели устроиться. Судя по всему, кто-то из людей из службы безопасности. Вымуштрованные агенты Хеласа — единственные, кто не испытывал перед нами никакого трепета или страха. Невзирая на то, что многие из них уже знали, кем на самом деле является мой муж.
— Она ещё слаба, — сухо отозвался Клён, и я различила в его голосе скрытую угрозу.
— Это не займёт много времени, — проговорил мужчина, явственно ощутивший то, по какому тонкому льду ходит.
— Мне уже лучше, — заверила я любимого, нежно погладив его по руке. И в самом деле, в его объятьях ко мне постепенно возвращалась чувствительность и силы. Заподозрив его в том, что он делит поровну собственную энергию, я хотела попросить этого не делать, но встретилась с серьёзным серебряным взглядом и спорить не стала.
Чувствуя неотвратимость грядущего, я только крепче прижалась к мужу, комкая в пальцах край его куртки и постепенно согреваясь его теплом. Но осознание того, что мы останемся здесь вместе до самого конца, отдавало горечью. Она разрасталась внутри, там, где с каждым ударом всё медленнее билось сердце, становясь странным болезненным теплом, не позволяющим принять этот дар с радостным спокойствием.
