К моему удивлению, Клён не стал возражать и даже поднялся, чтобы придержать и помочь выудить из ящиков стола бумагу и перья. Хорошо, что письменные принадлежности у меня всегда хранились на своих местах, и долго искать не пришлось. Скудного света из окна мне было достаточно, чтобы набросать несколько строчек на белоснежном листе.
Я не собиралась разводить излишнюю сентиментальность, не желая трепать девочке душу. Написала ей о том, что я всегда в неё верила, и буду верить, где бы ни находилась, а так же уважаю её выбор. Она умная и поймёт всё без лишних пояснений. А я, наконец, возвращаюсь домой.
Закрутив крышку чернильницы, я прижала ею уголок листа и вернулась на кровать, в родные объятия, прильнув щекой к широкой груди мужа. Он помог мне устроиться удобнее и крепко обхватил руками, будто удерживая от соскальзывания во тьму, что разлилась вокруг.
В отличие от меня Клён слабел не так сильно. После возвращения в этот мир и тело Эльсоэра, его энергетика была завязана на меня, а после всех изменений его больше не мог подпитывать мой свет. Однако его тело не погибало совсем, а находилось лишь на грани, и при желании он мог остаться, избрав иной источник. Мне же пришлось бы занять чужое тело, на что я ни при каких обстоятельствах не пойду.
Пусть я изменилась, но мои принципы остались прежними.
— Клён, а ты бы не хотел…
— Нет, — даже не позволив договорить. — Я всегда буду с тобой.
Я уже не смогла произнести в ответ ни слова. Отчуждённо, будто со стороны, я ощутила последний судорожный удар измотанного сердца и услышала собственный выдох. А затем тьма всё-таки забрала меня в свои объятия и даже Клён ничего не мог с этим поделать.
***
Разглядывая во все глаза, открывшиеся с высоты холма виды, я чувствовала, что задыхаюсь от переполняющей меня радости. К глазам подступали слёзы. Но это были слёзы счастья. И пусть сердце где-то в глубине ещё стискивало незримой рукой сожаления, а мысли о том, что всё ещё можно было изменить, не оставят меня долгое время, я знала — всё случилось как и должно, моё место здесь.
— Я не знала, что всё будет вот так… — призналась я, не в силах подобрать подходящие слова, чтобы выразить эмоции, передать впечатления.
— А ты как себе представляла? — с усмешкой поинтересовался муж.
Признаться честно, ранее мир иной мне представлялся слишком туманно и даже то место, где я побывала в момент своей смерти. Думалось, что однажды это станет нашим маленьким счастьем — одним на двоих. Но оказалось, что у наших ног лежит совершенно новый мир. Настоящий и живой, напоенный силой. И проявление этой силы можно было увидеть повсюду, а особенно на горизонте, где не лучами, а ярко-рубиновыми волнами расходилось странное сияние.
— Не скажу. Моё воображение слишком ущербно, — засмеявшись, призналась я, счастливо повиснув у любимого на шее. Я ещё никогда не чувствовала себя так легко и свободно, а теперь будто и дышится иначе.
Серебристые глаза искрились теплом и любовью. Странно, что раньше я не замечала этого выражения. Мне были доступны только ощущения.
— Хватит плакать, — он ласково коснулся моей щеки подушечками пальцев и лишь слегка задел кожу прохладными когтями.
— Разве я достойна этого чуда? — прошептала я.
— А ты только попробуй усомниться в этом, радость моя, — многообещающе произнёс муж, подхватывая меня на руки.
Ласковое прикосновение его губ к моим губам, прокатилось по всему телу волной приятных мурашек.
— Люблю.
Кажется, мы вместе это сказали.
Послышался звук расправившихся исполинских крыльев, и нас на мгновение накрыло их тенью.
— Готова?
Я охотно кивнула, чувствуя, как обмирает всё внутри от восторга и предвкушения.
Но не успели мы взмыть в небо, как совсем рядом послышался чей-то окрик. Мы оба удивлённо оглянулись назад и увидели знакомую фигуру в белом платье, длинный подол которого трепетал под порывами тёплого ветра.
— Магдаль…
Ведьма выглядела довольно непривычно, но всё же это была именно она.
— Я пришла убедиться в своих предположениях, — проговорила она, загадочно улыбнувшись. — И пожелать Тисе удачи в её новой жизни. Береги её, демон.
С этими словами она растворилась в воздухе словно призрак, оставив нас снова одних. Всегда поражалась и немного завидовала её способностям.
— Она ведь не человек? — впервые озвучила я свою догадку.
— Лишь отчасти, — мой демон лукаво сощурил серебристые глаза. — Разве ты не поняла, что тот Храм, это в каком-то смысле её наследие? Она дочь одного из сильнейших магов смерти и лунной богини.
— Бывают же чудеса на свете, — поражённо пробормотала я.
— Кто бы говорил, — Клён рассмеялся и, прижав меня покрепче, устремился в небеса, где какой-то безумный художник смешал прозрачный лёд и яркую лазурь, разбавив это всё алыми перьями облаков, отражающими далёкий свет сияния на горизонте.
========== 27. После нас ==========
Вместо эпилога
Пять лет спустя
Стеклянные подвески искрились на ярком солнце и позвякивали, перестукиваясь на ветру, и заполняли этим лёгким перезвоном всю округу. Таким образом, весь Хольтерн в этот весенний день был наполнен мелодичным звоном и светом.
