Полтора десятка миллионов его обитателей не подозревали о существовании множества незримых нитей, рычагов, кнопок и систем противовесов, задействованных этим утром. Все так же гремела музыка, звучала многоязычная речь, гудели автомобильные двигатели, верещали мобильники. Мели пыль длинные одежды мусульманок, мелькали оголенные ноги христианок, плыли солидные мужчины в деловых костюмах, сновали молодые люди в драных джинсах и пляжных шортах.
Людей не было на корректируемых картах, как не было утопающих в жидкой унавоженной грязи трущоб и блистательного Гелиополиса, воздвигнутого на костях фараоновых полчищ, покрытых многометровой толщей нильского ила. Однако пунктиры маршрутов пролегали и здесь, соединяя воедино итальянские таверны и залитые кровью бойни, швейцарские кондитерские и дымящиеся свалки, кривые улочки, на которых не разъехаться двум мопедам, и широченные авеню, где привольно и шестидверным «Линкольнам», и обшарпанным «шестеркам», и набитым под завязку автобусам, и повозкам, неспешно влачимым мохнатыми ишаками…
Эстакады взмывают над средневековыми кварталами, плавно опускаются, раздваиваются, растраиваются, учетверяются, выписывают восьмерки. Одни дороги ныряют в зеленые оазисы, застроенные особняками, теннисными кортами, гольф-клубами, бассейнами и торговыми представительствами. Другие мчатся мимо придорожных кафе с ароматными кальянами и вонючими опилками на полу. А вот это шоссе, протянувшееся вдоль замусоренного канала, приводит прямиком в район «ковровых школ», где один из складов используется для хранения и выдачи спецтехники. Случалось ли бывать здесь дебоширу Саше, сгинувшему в каирских застенках? Это необходимо проверить и перепроверить, чтобы избежать захвата базы с последующими разоблачениями в прессе. Как необходимо обезопасить наблюдательный пункт на одном из минаретов, смахивающем на приведенную в боевую готовность ракету «земля—воздух».
Явки, резиденции, конспиративные квартиры… Их несколько десятков в Каире. Здесь проводятся встречи, даются инструкции, принимаются отчеты о выполнении заданий, отрабатываются линии поведения, легенды, мимика, фразы, жесты. В этих квартирах скрываются нелегалы, сюда проникают информаторы, тут обучают новичков и хранят оборудование для печатания фальшивых документов и банкнот. Содержанием явочных квартир занимается специальная категория агентов, и каждый из них знает нечто такое, чего не положено знать противнику.
А кроме того, в тайниках находятся секретные документы, шифры и коды, оружие, передатчики, взрывчатка, деньги, продукты, одежда. Некоторые из них крупногабаритные – КГТ, некоторые предназначены для хранения всяких полезных мелочей – МГТ, есть временные «закладки», есть «маяки» и «почтовые ящики», есть настоящие бункеры скрытого базирования (МБС), где в случае войны невесть откуда появятся подразделения спецназа.
Все это обширное хозяйство превратилось в мину замедленного действия, заложенную под российское посольство. Для предотвращения грандиозного взрыва требовалась тонкая, ювелирная работа. Разведчики, подобно саперам, ошибаются только один раз, но смерть их не бывает быстрой и безболезненной.
Завершив зачистку своего участка работы, Беликов передал схемы и графики по инстанции, спрятал документы в сейф и посмотрел на часы. До очередного визита в тюрьму оставалось время, которое можно было потратить на обед или на менее приятные дела. У дипломатов его ранга обязанностей всегда по горло, а сроки поджимают, поджимают, поджимают…
Как обязательный галстук, будь он проклят!
Ослабив узел на пару миллиметров, Беликов положил перед собой чистый лист бумаги и взял дешевую с виду гелиевую ручку. Ее стержень был устроен таким образом, что постоянно менял угол наклона и толщину нажима. Печатные буквы, начертанные такой ручкой, не подлежали точной идентификации, а бумага, использовавшаяся сотрудниками посольства в особых случаях, еще более осложняла работу экспертов-почерковедов. Шершавая и пористая, она создавала эффект промокашки, придавая написанным строкам неопрятную расплывчатость.
Консерватизм? Почему бы и нет?
В девяностые годы технический прогресс сыграл злую шутку со многими сотрудниками спецслужб. Донесения, печатавшиеся на компьютерах, оседали в недрах электронной памяти, откуда впоследствии извлекались и реанимировались всяческого рода умельцами. Получив немало жестоких уроков, Служба внешней разведки России возвратила в обиход портативные пишущие машинки с одноразовыми лентами и сменными валиками. На них печатались документы высшей степени секретности, копировавшиеся впоследствии на ксероксах. А однажды Беликову выпала честь составить докладную записку, существующую в единственном экземпляре!
