Глаз урагана полностью

О его высокомерии в отношении к женскому полу свидетельствуют также определенные высказывания, сделанные в моем присутствии. Предполагаю, что Г является убежденным холостяком, хотя его подлинная биография мне неизвестна. Причиной того могут быть садистские и даже гомосексуальные наклонности.

Это был удар ниже пояса. Треть агентов проваливается из-за женщин, поскольку постель с древних времен остается наиболее удобным полигоном для выведывания тайн, плетения интриг и вербовки. Это нежелательный, но неизбежный процент потерь, учитываемый при подготовках операций, как при военных учениях или боевых действиях. Руководство постоянно помнит об ахиллесовой пяте подчиненных и способно как-то контролировать ситуацию, отслеживая и предотвращая случайные половые связи. Другое дело – сексуальные отклонения. Они скрываются куда более тщательно, чем естественное влечение к противоположному полу.

Агент, обуреваемый комплексами, является слишком уязвимой и легкой мишенью для противника. Спутавшись с женщиной, мужчина не всегда может потерять голову от страсти и дать волю языку. А вот будучи гомосексуалистом, садистом или мазохистом, он попадется на удочку в девяносто девяти случаях из ста. Психическое отклонение само по себе является прекрасным поводом для шантажа. Никто не желает предстать перед близкими и знакомыми в качестве извращенца. Сфотографированный с хлыстом мужчина будет лезть из кожи, чтобы предотвратить обнародование снимков.

Беликов даже не надеялся обзавестись столь убийственным компроматом на Галатея, однако намекал, что в принципе это возможно. Почему бы и нет? А вдруг? Негативные штришки к портрету всегда затмевают положительные черты.

Как в том старом анекдоте про дипломата, которому год за годом отказывают в переводе на руководящий пост. Получив очередной отрицательный ответ, он напрямик спрашивает у чиновника: «В чем дело? Почему мне не доверяют?» – «Так ведь в молодости ты был замешан в какую-то темную историю с шапкой, – отвечает чиновник. – Не знаю точно, в чем суть, но отношение к тебе настороженное». – «Шапка? В молодости? – недоумевает дипломат. – Ах да, однажды в университете был культпоход в театр, и там у меня свистнули пыжиковую шапку!» – «Вот видишь, – наставительно говорит чиновник. – Значит, нет дыма без огня. Все-таки репутация у тебя запятнана, так что не обессудь».

– Не обессудь, Максим Григорьевич, – рассеянно пробормотал Беликов, приступая к следующему абзацу.

Педантичность, дотошность и аккуратность Г граничат с маниакальностью. При этом он скуп, что проявляется в том, как он расплачивается в ресторанах. Я дважды ужинал с Г, и оба раза он доставал из бумажника ровно такую сумму, которая покрывала его собственные заказы. Думается, такой человек всегда преследует материальную выгоду.

Кривизна букв, выходящих из-под стержня, слегка раздражала, но писание печатным почерком было занятием привычным, механическим, никак не отражающимся на четкости мыслей. Беликов опасался человека, о котором составлял докладную записку, и не стремился при оценке Галатея быть объективным. Отсутствие конкретных фактов не мешало, оно даже помогало. Абстрактными умозаключениями легче манипулировать. Выстраивать их в удобном для себя порядке. Выставляя Галатея в черном свете, Беликов рассчитывал избавиться от его присутствия.

Следующий настораживающий фактор, – продолжал он, – заключается в абсолютной аполитичности Г. Он никогда не обсуждает политические события, читает только специальную литературу, телевизионные программы смотрит бегло, беспрестанно переключаясь с канала на канал, выпуски новостей игнорирует. Нелюдим, тщеславен, честолюбив, очень высокого мнения о своих профессиональных качествах. Страдает недооценкой сотрудников и противников.