Скользнув взглядом по тонким ручонкам Степки, по черным полукружьям его ногтей, Рита усмехнулась. Она могла добиться от него чего угодно, используя лишь десятую часть своих женских чар и опыта. Но зачем? Почему не побаловать ребенка сладким? Ритина половая жизнь началась примерно в таком же нежном возрасте. Только не на травке-муравке. В сыром вонючем подвале, на драном матрасе, под сочащимися ржавчиной водопроводными трубами.
– Ты как заблудилась? – нарушил молчание Степка.
– Тебе правду сказать? – спросила Рита.
– А зачем тебе врать?
И в самом деле, зачем? Нужно рассказать сыночку доктора наук Верещагина, что за ним давно следят, выбирая удобный момент. Ждут не дождутся, когда он соизволит отправиться на речку или еще куда-нибудь, где можно будет пообщаться с ним без свидетелей. Колесят вокруг секретного объекта на джипах и велосипедах, таятся в засадах, крутят окуляры биноклей, поддерживают круглосуточную связь на специальных радиоволнах, излучаемых тремя спутниками поочередно. Зачем врать? Будем говорить правду и только правду, ха-ха.
– Я с женихом поругалась, – сказала Рита, укладываясь на живот. – Он меня высадил из машины в лесу, а сам уехал.
– Деньги хоть есть? – сочувственно поинтересовался Степка.
– Угу.
– А мобильник?
– И мобильник.
– Тогда не пропадешь.
– С таким кавалером? Ни за что!
Рита тихонько засмеялась. Степка посопел-посопел и брякнул:
– Кончай поддевать. Не люблю.
Удобный случай подзадорить мальчонку.
– Кончаю, – покорно произнесла Рита.
С подтекстом, но таким тонким, что в растлении малолетних не обвинишь, в пошлости не заподозришь. А если и заподозришь? Что станешь делать тогда, глупый мальчик, ни разу не державшийся за женщину? Не убежишь ведь, верно?
Не убежишь. Никуда ты от Риты не денешься.
– Ужас, как жарко, – сказала она и, повозившись с застежками, освободила плечи от джинсовых лямок.
Степка получил возможность любоваться ее спиной, открытой до половины. Спина отличалась от мужских и мальчишеских. Вместо бугрящихся позвонков – аккуратная ложбинка, протянувшаяся от лопаток до…
До самой…
– Когда оно только прекратится? – вздохнула Рита.
Ее подбородок опирался на кулак. Свободная рука шарила в траве, бесцельно перебирая листики, стебельки и колоски. Ногти на пальцах были голубые, кольца – золотые, камушек на одном из колец – рубиновый.
– Что прекратится? – спросил Степка.
Его глаза оторвались от пальцев Риты, скользнули по руке, покрытой золотистым пушком, прошлись по спине, по комбинезону, наткнулись на цепочку, обвивающую щиколотку.
– Потепление это глобальное, – пояснила Рита, – или как его там?
– На этот вопрос не существует определенного ответа, – процитировал Степка отца. – Антого… Антропогенный фактор…
– Ого! Да ты прямо профессор!
– Не профессор, но кое в чем секу. Взять то же потепление. Считается, что оно вызвано выбросом в атмосферу углекислого газа, так? – Степка наморщил лоб, вспоминая подробности отцовской лекции.
– Так, – согласилась Рита. Она смотрела, как смотрят школьницы на любимого учителя, и это было чертовски приятно.
Совсем взрослая девушка с голой спиной лежала на расстоянии вытянутой руки и ждала продолжения лекции!
– Так, да не так, – произнес Степка с чувством превосходства. – Действительно ли увеличение содержания це-о-два вызывает потепление на планете? Это еще бабушка надвое сказала. Чтобы въехать во все эти климатические заморочки, необходимо вести наблюдение тыщу лет, а где столько времени набраться? Понятно?
– Понятно, – кивнула Рита, не убирая кулак из-под подбородка, отчего ее речь была чуточку невнятной. – Ты из той секретной лаборатории, которая за колючкой. Надо же. Я сначала приняла тебя за обычного школьника.
– Откуда тебе известно про лабораторию? – насторожился Степка.
– Мы с Максом постоянно на какие-то посты и шлагбаумы натыкались, пока в лес не попали. А еще у местных жителей дорогу спрашивали. Они о ваших секретах прекрасно осведомлены. Шила в мешке не утаишь… Колется.
– Шило?
– Трава.
Приподнявшись на локтях, Рита принялась поправлять переднюю часть комбинезона, расправляя его под собой. Степка как зачарованный глядел на провисшие мешочки ее груди, неожиданно белоснежные, слепящие, беззащитные. Потом они сплющились и исчезли. И Степка услышал свой далекий, незнакомый голос, монотонно вещающий что-то о климатическом оружии. Если верить этому голосу, то оно применялось регулярно. И не без непосредственного Степкиного участия. Он не то чтобы руководил, но и мальчиком на побегушках тоже не был. Как-никак, сын самого профессора Верещагина (на слове «профессор» Степка перескочил на альт, но откашлялся и взял прежний тембр голоса). А Верещагин – не хрен с бугра. Он, можно сказать, один из создателей «Суры». И эта «Сура» скоро задаст американцам жару. Градусов эдак под шестьдесят. Чтобы своими внутренними проблемами занимались, а не совали нос в чужие дела.
– Сказки братьев Гримм, – сонно промурлыкала Рита, полуприкрыв глаза трепещущими ресницами.
– Почему это сказки? – обиделся Степка. – И при чем тут «Братья Гримм»?
