До ее дома они ехали молча. Впрочем, особенно поговорить некогда: минут через десять были уже на месте.
– Проводи меня, – выходя из машины, попросила Полина, и у Сергея почему-то бешено заколотилось сердце.
Он взял ее под руку и, чтобы в голову не лезли разные мысли, попытался сосчитать число шагов до дверей подъезда, но сбился, решил развернуть ее к себе и сказать, что она начинает его мучить и что если в ней есть хоть капля…
– Не надо, – она сама обернулась к нему и приложила к его губам кончики пальцев.
Потом приподнялась на цыпочки и быстро поцеловала его, коснувшись обветренных, слегка шершавых губ Серова своими горячими мягкими губами, разбудившими в нем бурю желаний. Он хотел обнять ее, прижать к груди, погладить по рыжим кудрям, но Полина ловко выскользнула из кольца его рук и скрылась за дверью…
Заснул Сергей не раньше половины третьего – воспоминания о поцелуе Полины томили «няньку», не давали покоя, горячили кровь и сладко дурманили голову. Он уже не вспоминал ни о Лариске, ни об Эльвире – они казались ему далекими и нереальными, а Полина была рядом, в плоти и крови, да еще в какой плоти! Эта плоть влекла и манила его, сводила с ума и заставляла строить, совершенно безрассудные планы. Нет, наверное, они действительно оба сумасшедшие, причем он в большей степени, и это ему, а не ей надо бы поехать в Швейцарию и подлечиться в престижном санатории под присмотром маститых профессоров. Боже, как быстро эта молодая женщина захватила его в плен! Но ведь и она сделана не из стали и камня, в груди у нее живое сердце, а не кусок гранита, иначе зачем она поцеловала его? Значит, Сергей ей не безразличен? А может, это просто привычная для нее форма благодарности за хорошо проведенный день?..
В восемь утра он был на посту напротив ее подъезда. Не в силах высидеть в машине, Серов вылез из нее и начал расхаживать, стараясь успокоиться. Кстати, почему ему не дали телефон квартиры Полины? Может, попросить его под благовидным предлогом проверки, дома ли она, когда они расстаются, и вообще на всякий случай.
«Брось, – остановил он себя. – Ты просто хочешь потрепаться с ней вечерком, хочешь услышать ее голос, и если не получишь ее номера, дашь свой, в надежде, что она сама позвонит тебе. К несчастью, это становится для тебя необходимым, а подобную болезнь не так-то просто вылечить».
На улице было прохладно, но тучи за ночь разогнал ветер, дома и деревья после дождя казались умытыми, и с трудом верилось, что всего несколько дней назад город буквально задыхался от изнуряющей жары.
Примерно через полчаса Серов начал терять терпение: неужели она не видит его в окне и не собирается выходить?
Обернувшись на звук хлопнувшей двери, он увидел Полину, и сердце против его воли радостно екнуло. Сегодня на ней была черная кожаная куртка, узкие черные джинсы, модельные ботиночки, а на шее развевался длинный алый шелковый шарф, как у Айседоры Дункан. Вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в ремень перекинутой через плечо большой сумки, Полина спрятала глаза за темными очками и, наклонив голову, почти побежала к красной «ладе». Сергей метнулся за девушкой и успел поймать ее за руку.
– Подожди! Куда ты?
– Оставь меня! – она резко вырвала руку, в ее голосе отчетливо послышались едва сдерживаемые рыдания.
Серов хотел вытащить ее из машины – разве можно позволить ей в таком состоянии сесть за руль? – но Полина опередила его: успела захлопнуть за собой дверцу и закрылась в салоне изнутри. Он прилип к стеклу и стал звать ее, просить, чтобы она открыла, но девушка сидела с каменным лицом, а потом включила мотор и, даже не прогрев его, тронула с места.
Сергей чертыхнулся – надо же, растяпа, не успел перехватить ее, когда она бежала к машине, а теперь лови ветра – и бросился к «жигулям». Прыгнул за руль и погнал с места в карьер, боясь потерять из вида красную «ладу». Какая непростительная глупость упустить Полину! С другой стороны, отчего она сегодня себя так повела, ведь он ничем не дал ей повода к этому? Неужели у нее начинается обострение болезни, о котором говорил ее родственничек? Знать бы еще, какая у прелестницы болезнь? Хотя, зачем ему знать, как называется эта болезнь. Не все ли равно, если человек уже болен, а он не врач-психиатр и ничем не сумеет помочь, кроме того, что он умеет делать? Но вряд ли его знания и умения пригодятся, особенно если он и дальше будет разевать варежку.
«Лада» выскочила на Садовое кольцо и понеслась к Центру, туда, где на огромных цепях висел Крымский мост. За ним парк, где они вчера так и не покатались на карусели. Кто знает, может быть, и к лучшему?
Сегодня, как и позавчера, Сергей попытался плотнее прижаться к машине Полины, не отпускать ее далеко и вместе проскакивать все перекрестки. Проехав мост, «лада» свернула к Октябрьской площади, где все еще стоял огромный памятник Ленину и стесанным белым клыком высилось здание МВД, обнесенное высокой кованой решеткой. Остряки шутили – это чтобы последние умные менты не разбежались. Однако сейчас Серову было, не до шуток.
