Нет, Веронику решительно надо куда-то усадить. Она не собиралась покидать мою территорию. И ждала только ей известных подробностей.
– Большие, я бы даже сказала, огромные, как море, зеленые глаза. Очень красивые. Все? Какие эпитеты тебя устроят?
– И ты продолжаешь скрывать…Эх!
– Да, я разглядела его от и до,– снизила я голос до шепота, -но домой-то я его не потащила.
– А откуда я знаю? Он целый час или два рассказывал тебе про свои песни и даже не захотел залезть тебе под юбку?
– Я была в брюках, если ты помнишь тот вечер в караоке.
– И что? Еще скажи, что даже не влюбилась в этого неформала.
– Честно? Не успела. Этого мало. Одна беседа.
И чтобы отправить Веронику на митинг акционеров строительной компании, мы договорились послушать песни Игоря у меня дома, чтобы оценить всю правоту его слов.
– Артем Аркадьевич,– я заглянула в кабинет главного,– правда, у меня получилось весьма неплохое интервью?
– Правда,– сухо ответил Артем Аркадьевич, делая пометки на полях простым карандашом. Он даже не посчитал нужным взглянуть на меня.
– Мне отложите пять экземпляров.
– Куда столько? На улице раздавать прохожим?
– Отцу покажу. Как благодарность за то, что меня назвали в честь рок -легенды.
– Как тебя назвали?– он нахмурил лоб.– В честь кого? Макаревича?
– Шутите?
– А как же! Конечно, в честь БГ! Он вообще самая –самая легенда из всех. Куда ты собралась? С Вероникой? Митинг не по твоей части.
– Вот поэтому я еду в театр кукол.
– Опять? Банально. Ты со своими куклами скоро сама тут будешь порхать, как стрекоза.
И он засмеялся на весь кабинет. Потом по телефону позвонили, и он махнул мне простым карандашом, зажатым в руке, чтобы я спешно покидала его кабинет.
Театр кукол "Буратино" готовился к закрытию сезона. Мой сорокалетний директор, он же режиссер, он же обладатель самого оливкового из всех оливковых свитеров на свете сидел в центре первого ряда. Он расстроено почесывал виски и время от времени кашлял в кулак. На сцене же Мишка и его лесные приятели выглядывали из-за ширмы. Почему-то Ежик обладал старушечьим голосом. Кажется, я не ошибусь, если он держится на руке бабульки, прошедшей Гражданскую войну.
– Не хрипи, не хрипи, -выдавал Кирилл указания. Не то белке, не то лисице.
Я присела рядом и начала рыться в сумочке. Он заметил мой приход, но не посчитал нужным даже поздороваться. Привык, видимо, к моим внезапным посещениям и ежемесячному присутствию в зале.
– Леша! Ты простыл или как тебя понимать? Где веселье? Где задор?
– Здравствуйте! У вас лисица простыла?
– Не лисица. А бельчонок. Леша! Это сказка для самых маленьких.
– Вы закрываете сезон?
– Мы закрываем сезон,– сказал Кирилл и вздохнул.– Идет репетиция. Уже все готово к показу. Начало в двенадцать.
На ширме, изображающей лес, показались все персонажи. Тут Кирилл Леонидович поднялся, пощупал Мишку, похлопал по плечу белку. Я сидела и умилялась. Вот он, любитель детей. Вот он, будущий отец. Любящий, готовый все свое свободное время отдавать на развитие и воспитание талантливых любознательных детей. Его даже переделывать не придется. Подгонять под некий шаблон. Он уже идеален во всех смыслах. Хотя кому-то все же придется взять на себя роль строгого и принципиального родителя. Значит, этим строгим стану я. В нашей семье. Если не брать во внимание, что Сметанин женат и довольно- таки давно. И к нам редко заходит. Так и вижу, как глава семейства по субботам устраивает спектакли с надетыми на руку куклами, задействуя малышей.
– Он тебе еще глаза не намозолил?
Вероника присела на моем диване с чашкой зеленого чая. У меня лежала в кухонном шкафу пачка. Но так и не пришлась по вкусу, поэтому я ее отложила до лучших, вернее, худших времен, когда пить станет совсем нечего. А Вероника нашла пачку чая, когда искала штопор. И теперь сидела в моих мохеровых носках и пила жидкость еле-еле напоминающую зеленый цвет.
– А тебе не намозолило пить всякую дрянь?– задала я ответный вопрос.
– Говорят, от него худеют.
– Куда тебе худеть?
– Сама знаю, куда. Есть такие места. Сбоку. Ты давай зайди на мою страницу, смени мою аватарку.
– А дома? Сама не можешь?
– Дома! У меня на днях ноутбук сгорел!
– В ремонт отдала?
– Отдала! Ищи. Не понимаю я тебя, Алиса. Что ты нашла в этом кукольнике? Сразу говорю, он беден, как все его кошки -мышки. Туда же никто не ходит. Кроме детского сада. Ну сколько он получает? Семь тысяч? Да и вообще…как можно целые дни проводить с тряпками?
– Мы сами такие. Полные шкафы. Не тряпки?– я сидела за столом, выслушивая подругу и нажимая одну клавишу за другой.
– Уверена, что твои зарисовочки про его игрушечки никто не читает.
– Угомонись, подруга. Что ты там в чай подмешала? Не коньяк ли случайно?
Я открыла страницу Вероники в одной из социальных сетей. На ее стене после стандартных картинок "сильной женщины" я с удивлением обнаружила присланный кем-то пышный букет роз. Незнакомец оказался старым знакомым. Это был Виктор. Что? Виктор-романтик? Каким образом букет пусть даже нарисованных, но все-таки роз мог сочетаться с бородой императора?
– Ты это видела?– я развернула ноутбук в сторону дивана.
