Парень выглядел счастливым, словно сговорчивость Страдальцева обрадовала его ещё больше, чем Лавру. Но и Гербер не терпелось узнать, что же такого важного согласился сообщить подчинённый Нурина. Конечно, она уже понимала, что Олег не причастен к чёрному демону, скинхедам и «Глазу Дьявола». Тем не менее для неё по-прежнему оставалось загадкой – зачем Страдальцев крал книги о Бальваровском.
Однако их ожидала большая неприятность. Едва иномарка Рудольфа въехала во двор дома Холодовых, глаза наткнулись на знакомый чёрный джип.
– Шершнёв, – прошептала Лавра и с тяжестью вздохнула. – Он заведует сейчас делами Глеба Валентиновича…
– А, это ты Виталика имеешь в виду? – догадался парень, заглушая двигатель. – Славный мужик, мы с ним недавно в Чехию по общим делам летали.
– Только ему вряд ли понравится, что в квартире его босса находится связанный наркоман.
Оптимизм Рудольфа заметно поубавился. Он был вынужден признать, что это всё явно не к добру.
Впрочем, уже в прихожей стало понятно, что пока Шершнёв ничего лишнего не заметил. Его тихий голос доносился из столовой, в которой хозяйничала Марина. Сегодня она была на ногах и казалась даже вполне вменяемой, вот только внешне производила удручающее впечатление: глаза впали и покраснели, волосы были наспех зачёсаны назад, лицо серое, а руки дрожат. Когда Лавра заглянула к ним, она как раз заваривала чай, колдуя над миниатюрным бронзовым самоваром.
– Добрый день, – промолвила брюнетка.
Виталий Соломонович без радости взглянул на неё и продолжил изучать какой-то журнал. Присмотревшись, Лавра поняла, что это тот самый, в котором напечатана статья об Орфине. Рудольф, пока Гербер отвлекала подругу и помощника её отца, проведал Страдальцева в комнате для гостей, а затем, заперев его вместе с охранником на ключ, пришёл в столовую и пожал Шершнёву руку.
– Давно не виделись, – улыбался он, наблюдая за тем, как Марина наполняет чашки кипятком. – Я, кстати, собирался с тобой переговорить по поводу одного дела.
– Я как раз за этим сюда и приехал, – кивнул Виталий Соломонович и, ещё раз недоверчиво посмотрев на Лавру, вышел из-за стола. – Лучше, если мы это обсудим без посторонних ушей…
Гербер пропустила их в коридор, а сама села на место Шершнёва и уставилась на Холодову.
– Что смотришь? – низким голосом спросила Марина, делая вид, будто думает, как правильно расставить чашки на столе.
– Ничего, просто давно тебя не видела. – Лавра постаралась улыбнуться, чтобы не вызвать лишних подозрений.
– Ну и как я теперь? – надменно полюбопытствовала рыжая подруга, отходя к соседнему столику, на котором дожидались тарелочки с сыром, лимоном и печеньем.
– Честно сказать – не ахти, – призналась брюнетка, отодвинув от себя журнал с улыбающимся Рудольфом на обложке. – Я не ожидала, что у тебя до сих пор проблемы с наркотиками.
– И что теперь, пришла мне нотации читать, как всё это ужасно?! – вскинулась Марина, едва не спихнув на пол тарелку с ветчиной. – Я, между прочим, взрослая девушка и сама прекрасно знаю, что мне плохо, а что хорошо.
– Да я ничего не имею против, – пожала плечами Гербер. – У меня и в мыслях не было тебя в чём-либо обвинять.
– Тогда зачем ты наболтала матери, чем я здесь занимаюсь в её отсутствие?!
Вопрос поставил Лавру в тупик. Тон, в котором обратилась к ней подруга, вызывал отвращение. Марина явно была уже не так дружелюбна к ней, как раньше.
– Сказала то, что есть на самом деле, – ответила аспирантка. – Или я должна была умолчать о твоих очередных подвигах?
– Какие подвиги?! – не утихала рыжая подруга и с ненавистью отшвырнула попавшуюся под руку чашку. – Ты не понимаешь, да? Нечего вмешиваться в мою жизнь, ясно?! Я прекрасно себя чувствую и делаю то, что мне нравится!
– Я тебе не запрещаю ничем заниматься, Марина. Да и как я могу? Я всего лишь ответила на вопрос Екатерины Львовны, она спрашивала о тебе.
– Как же с тобой трудно общаться! – прошипела Холодова и вновь отошла от стола.
Лавра решила промолчать. Она давно знала, что Марина дружит с ней не просто так, а по указке отца. Теперь же, когда тайны прошлого Глеба Валентиновича стали ей известны, продолжать отношения, действительно, не имело никакого смысла.
– Ты мне всегда не нравилась, с самого нашего знакомства, – говорила Холодова, стоя перед запотевшим окном, за которым опять начинал накрапывать дождик. – И знаешь, почему?
– Догадываюсь, – всё так же спокойно отвечала Лавра.
– Потому что ты корчила из себя прилежную девочку, которая всегда поступает правильно и никогда не ошибается. И мне это не нравилось вместе с тем, что мне приходилось общаться с тобой…
– Но ведь были моменты, когда мы неплохо ладили, правда?
– Может быть, но это были больше исключения, чем правила. И сейчас мне вовсе не хочется видеть тебя в своём доме.
– А я пришла не к тебе. Рудольф привёз меня к Страдальцеву. Надеюсь, у тебя хватило ума не растрепать о нём Шершнёву?..
– Не бойся, о твоём приятеле-наркомане я никому не сказала, – фыркнула Холодова и отвернулась.
