– Твои вопросы меня пугают, – призналась Лавра, пытаясь понять, что же в действительности случилось вчера на улице Циолковского. – У меня такое ощущение, что в смерти этой хамки Марго ты пытаешься обвинить меня…
– А разве я должна подозревать кого-то другого? – плотоядно улыбнулась Веста, будто для неё это была очередная любовная игра. – Ах, Лавра, да я, если честно, и не сомневаюсь, что это ты прикончила Гордееву. Более того, я даже рада, что это именно ты.
Гербер, нахмурившись, посмотрела на любовницу, не зная, что и ответить на такие заявления. Надо было оспорить её подозрение, сказать что-нибудь в свою защиту, но в глубине души Лавра и сама начала подозревать себя в убийстве наглой студентки.
– Я хорошо тебя понимаю, – продолжала Рогова со злорадной гримасой. – Эти выродки способны довести своим поведением кого угодно. Кстати, Лена, которая работала у нас до тебя, тоже поначалу отличалась ангельским терпением. Но и её, помнится, жутко изводили эти бестолочи. Однажды, это было где-то в конце сентября, она выдрала клок волос одному студенту. Ему повезло, что я оказалась рядом и сумела разнять их. Так что в случившемся виновата только сама Марго.
– Неужели ты считаешь, что я смогу убить человека? – шёпотом спросила шокированная Лавра.
– А что в этом такого сложного? – усмехнулась Веста. – Тем более, если жертва сама провоцирует тебя на конфликт. Я даже не удивлена, что ты забыла об этом. Просто вчера на свободу вырвались твои инстинкты, это вполне естественно… для человека…
– Я никого не убивала! – уверенно заявила брюнетка, хотя сама же сомневалась в своих словах.
– Дело ведь даже не в том, ты это или не ты. Я к чему завела этот разговор. Марго общалась с типами, очень похожими на скинхедов. Они, если ты успела заметить, есть и среди её сокурсников. Вот я и решила, что бритоголовые теперь разыскивают тебя, чтобы поквитаться за свою девушку.
Лавра склонила голову над столом, усиленно вспоминая события вчерашнего вечера. Ей по-прежнему не верилось, что она своими руками забила до смерти несчастную первокурсницу, хоть та была далеко не скромницей. Гербер ясно видела момент, когда студенты заманили её в глухой двор. Она помнила, как разговаривала с ними, язвила, пыталась добраться до своего шокера. А что вышло потом – по-прежнему скрывалось в сплошном тумане.
– Расслабься, – прошептала подруга, оказавшись за спиной, и начала массировать её плечи. – Это всё детские игрушки, хотя и опасные, согласна. Тем более у тебя в этом плане есть небольшое преимущество.
– Какое? – Лавра почувствовала себя лучше от нежных прикосновений любовницы. Напряжение от этого быстро сошло на нет.
– О том, что в действительности случилось вчера во дворах на Циолковского, никто из студентов и их друзей расистов никому не разболтает. То есть органы о тебе никак не смогут узнать.
– И что же это за преимущество такое? – усмехнулась Гербер, наслаждаясь успокаивающим массажем.
– Ну, это даёт тебе возможность делать с любым скинхедом всё, что захочется, если он первым решить тебя проучить.
Веста произнесла это с нескрываемым коварством, словно давно привыкла обсуждать преступления своих друзей. Лавра повернулась к ней и внимательно посмотрела в синие глаза, которые сейчас казались даже ярче обычного. На лице у Роговой застыла шаловливая улыбка. Брюнетка обхватила её за талию, а затем принялась медленно тискать в поисках заветного шнурочка, который враз лишил бы любовницу одежды. И такой трюк не заставил себя долго ждать – пеньюар сполз с плеч обворожительной Весты, обнажив пленительную грудь и плоский живот.
Несмотря на сонливость и приятные боли внизу живота, Лавра поднялась для воскресного дня очень рано. В комнате царила прохлада. За окном разливалась понурая ноябрьская темень, которая так и просила лечь обратно в тёплые объятья Весты и забыться в них, как минимум, до обеда. Но Лавра ещё с вечера приняла решение, что посвятит выходной день более полезным вещам.
Ситуация вокруг неё складывалась далеко не шуточная: скинхеды готовились изничтожить аспирантку за дерзкие посягательства на своих собратьев, Лавру подозревали в убийстве собственной студентки да ещё привязался этот чёрный демон, который уже пытался погубить её, выловив из Невы. О том, что у неё вдобавок имелись проблемы со своей русалочьей сутью и сексуальной ориентацией, она как-то не задумывалась. Чешуя на ключицах, перепонки между пальцами и незаживающие раны сошли на нет после ночи, проведённой в реке. Синие волосы можно было перекрасить, а с чувством к Весте и вовсе не нужно бороться. Если это доставляет им обоим гамму удовольствий, то что тут плохого?
Будить любовницу Лавра не стала. Лишь накрыла одеялом, поправила спутавшиеся серые локоны, поцеловала в лоб и отправилась в душ. Она как-то совершенно не думала о завтраке и о том, что уже несколько дней ничего не ела. Голод её абсолютно не тревожил. Да и кто станет вспоминать о еде, когда вокруг творятся такие страшные вещи. Нет, сейчас Лавру больше занимало её намерение посетить Холодовых.
