Глаза Гейзенберга полностью

Лисбет схватила Харви за руку, чтобы послать молчаливый успокоительный сигнал, и сказала:

– Извините, что сорвалась. Я была так потрясена, когда узнала, что они, возможно…

– Ваши эмоциональные всплески принимаются во внимание в качестве смягчающих обстоятельств, – сказал Глиссон. – Я думаю, будет правильным предупредить вас о том, что вас ждет. Вы получите некую информацию о вашем ребенке, но она не должна вас тревожить.

– И что же это? – полушепотом спросила Лисбет.

– Внешняя сила неизвестного происхождения иногда вмешивается в размеченный курс генетической корректировки, – сказал Глиссон. – Есть все основания полагать, что так случилось и с вашим эмбрионом.

– Что это значит? – нахмурился Харви.

– Что? – Глиссон улыбнулся. – Вы задаете вопросы, на которые нет ответа.

– И что эта… сила сделала? – уточнила Лисбет.

Глиссон повернулся к ней.

– Она, подобно заряженной частице, проникает в клеточное ядро и меняет структуру. Если это произошло с вашим ребенком, вы можете расценивать это влияние как полезное, потому что оно, судя по всему, препятствует трансформации в оптимата.

Дюранты умолкли, переваривая то, что услышали. Наконец Харви сказал:

– Мы вам все еще нужны? Или можно идти?

– Вы останетесь здесь, – сообщил им Глиссон.

Дюранты уставились на него.

– Будете ждать дальнейших распоряжений, – пояснил киборг.

– Но нас хватятся, – возразила Лисбет. – Наша квартира… они…

– Мы создали двух клонов, которые заменят вас на достаточно долгое время, чтобы вы могли сбежать из Ситака, – сказал Глиссон. – Назад пути для вас нет. Впрочем, вы двое должны были предвидеть такой исход.

Харви изумленно скривил губы.

– Сбежать? Но зачем?

– На то есть необходимость, уже сейчас. Смертопоклонники активизируются, их час близок. – Киборг уставился в потолок. – Войны, кровопролития, убийства… все повторится как встарь – когда небо пылало, а твердь истекала лавой.

Харви прочистил горло. Со слов Глиссона казалось, будто все эти потрясения имели место недавно – едва ли не вчера. И именно поэтому тон киборга был очень убедителен. Говорили, что древняя версия Глиссона сражалась в войне киборгов против оптиматов. Никто из людей подполья не сказал бы наверняка, сколько личностей волок на плечах этот метачеловек.

– Куда мы пойдем? – спросил Харви, просигналив Лисбет, чтобы не вмешивалась.

– Место вам уже приготовлено, – ответил киборг. Он поднялся, отсоединил кабели от терминала и добавил: – Ждите здесь. Не пытайтесь уйти. Вас обеспечат всем необходимым.

Глиссон ушел через шлюз – тот сомкнулся за ним с тяжелым стуком.

Такие, как он, ничуть не лучше оптиматов, просигналила Лисбет.

Наступит день, когда мы освободимся и от тех, и от других, ответил Харви.

Никогда такому не бывать, отрезала она.

Ну, не скажи, не согласился он.

Имей мы в знакомых генетика, смогли бы забрать ребенка и убежать, сказала она.

Но это же самоубийство. Как бы мы смогли обслуживать резервуар без сложной аппаратуры, без всех…

Вся «аппаратура» – внутри меня, Харви. Я с ней родилась.

Харви уставился на жену, потрясенный до глубины души, утратив дар речи.

Я не хочу, чтобы киборги или оптиматы контролировали жизнь нашего сына, сказала Лисбет. Корректировали ему личность гипнотоксином, клонировали его в своих интересах, давили на него, вели его и…

Не заводись, взмолился Харви.

Ты же слышал, что сказал Глиссон. Подмахнуть нас клонами – пара пустяков! Они могут управлять всем – даже самим нашим существованием! Лисбет негодовала. Наша воля для них ничто – ведь всегда можно склонить на свою сторону силой. Ведь заставили же они нас прийти сюда!

Лис, ну будь благоразумной.

Благоразумной! Открой глаза! Они могут взять немного моей кожи и вырастить идентичную копию. Идентичную меня! И как ты тогда отличишь, где я? Как ты узнаешь, что я – та самая я? Ну как?

Харви схватил ее свободную руку, но совсем потерялся. Он заставил себя расслабиться и покачал головой.