Кидд дрался как одержимый. Одного он хлопнул поперек живота своей тростью, и грузный мужик отлетел, как будто это был не человек, а пустой мешок. Быстрым разворотом илбириец нокаутировал серебряным наконечником трости другого в живот, и тот сложился пополам. Когда он осел мешком, Кидд пригнулся, и занесенный для удара кулак третьего противника прошел мимо него. Уже стоя на одном колене, Кидд размахивал тростью вокруг себя и ткнул кончиком в промежность третьего нападавшего. Когда этот упал на колени, Кидд кончиком трости толкнул его в лоб, и тот рухнул на спину.
Оставшийся противник бросился бежать. Не оборачиваясь в его сторону, Кидд с усилием швырнул трость назад. Крутясь в воздухе, она долетела и ударила врага по ногам, опрокинув его. Тот упал лицом вниз, один раз подпрыгнул и свалился в загрузочный короб. Выбравшись оттуда, он перекатился на спину, плечом зацепив короб.
– Урия, вы где?
– Здесь. – Он осторожно потряс головой, но Кидд по-прежнему двоился в его глазах и неуверенно пробирался вперед. – Тут я, сэр.
Четко ориентируясь на голос, Кидд побрел в его сторону и на ощупь по ногам Фило дошел до того места, где теперь сидел Урия.
– С вами все в порядке? Вопрос, конечно, глупый. Как сильно вам досталось?
– Порезы, синяки. Не вижу как следует. – Урия прижал руку к разрезу на голове вдоль линии роста волос. Другой рукой он вытащил кошелек Фило. Судя по весу, в нем и были украденные десять солнц, так что Урия сунул кошелек в карман на поясе. – Вряд ли мое состояние позволит мне скакать верхом по Гелансаджару.
– Но вполне оклемался, чтобы обокрасть мертвого, – неодобрительный голос Кидда его ужалил.
– Он украл мои деньги, – насупился Урия. – Я их выиграл в карты.
– Я не знал.
– Я от вас их спрятал, потому что думал, что вы не одобрите.
– Вы правы, я не одобрил бы.
– А что плохого в карточной игре? Кид укоризненно качал головой:
– Что, не найти лучшего времяпровождения? Надеюсь, эта история послужит вам уроком, кадет. Вот что значит выигрыш, добытый нечестным путем. А вы оспаривали временные наказания за преступления.
– Прошу вас, сэр, я и так уже слишком пострадал. – Он застонал, чтобы его слова прозвучали убедительнее. – Но все же спасибо, вы спасли мне жизнь.
Кидда эти слова как будто удивили. Хмурое его лицо заметно посветлело:
– Вы же оказались тут из-за меня. Я несу за вас ответственность.
– Позвольте вам напомнить, что это я здесь, чтобы помогать вам, а не наоборот, сэр. – Урия старался говорить несерьезно. – И буду благодарен, если научите меня магическому приему, которым вы расправились с этими типами.
Лицо Кидда опять стало замкнутым:
– Какому магическому приему?
Кидд отвернулся от Урии, и у того сжалось все внутри. Он ведь сам видел, как легко Кидд раскидал авиаторов: как гигант не умеющих ходить детишек, и вот он потерял уверенность и ярость, которые помогли ему победить врагов.
«Он смущен и… испуган?»
– Да, сэр, магический прием. Я видел, как горели у вас глаза. Вы видели авиаторов?
– Видел ли я их? Но ведь это невозможно. – Кидд сдвинул брови, нахмурившись. – Я… просто знал, где они. Наверное, по их дыханию и шагам.. Местонахождение Фило я определил по его голосу, как и вас сейчас – по звуку голоса. Когда живешь так долго, как я, без зрения, привыкаешь ощущать предметы или запоминать их местоположение.
«Запоминать место, где никогда не был? А ведь был совсем беспомощен, когда я переместил ящики с шахматными партиями. Что же происходит?»
– Да, сэр, наверное, так и было.
– Ну да, по звуку и по памяти. – На лице Кидда было написано, что жрец Волка и сам понимает – его ответ бессмысленен. – Тебе нужно к врачу?
– Да, зашить раны на голове, и хоть вы умеете ощущать разное, я не хочу, чтобы вы меня зашивали.
– Согласен, не буду, – хотя, в принципе, я – за прижигание. – На лице Кидда мелькнула улыбка, он встал, и его лицо смягчилось. – Значит, говоришь, глаза у меня горели?
– Да, сэр. – Урия позволил Кидду помочь ему подняться на ноги. – Это что-нибудь значит?
– Не знаю, – Кидд пожал плечами. – Но надо учесть, что этому сопутствовала моя чудесная победа в первой же драке за последние двенадцать лет. Следовательно, можно допустить, это значит вот что: мы на правильном пути, и Господь хочет, чтобы ничто не мешало нам спасти Доста.
Принц Тревелин стиснул руки и оглядел министров колониального правительства, собравшихся за столом конференций. Он сердечно улыбался, но голос его был резким:
– Помолимся.
Несколько голов поднялись и взглянули на него. Многие, видно, не были готовы к такому началу, и принца это не удивило. Накануне вечером барон Фиске начал заседание с беглого благословения, не требовавшего ни напряжения ума, ни грузившего аудиторию избытком информации.
«Эту оплошность я исправлю сегодня же утром».