– Отец наш небесный, хоть мы и находимся в богатой и прекрасной стране, полной естественной красоты и богатых возможностей, не дай нам забыть о том, откуда мы пришли, и пусть суд Твой да будет над нами, когда мы умрем. Не дай временным удовольствиям отвлечь нас от нашего долга Тебе, Господь наш. Не введи нас во искушение пренебречь нашей ответственностью перед нашим стадом, которая выше ответственности нашей перед собой. Твоим Святым Именем сказано, что отдать свою жизнь за другого есть величайшая любовь к своему собрату человеку. Не дай нам забыть, что все наши поступки должны отражать нашу любовь к нашим собратьям людям. Господи, Ты мудр, любящ и всепрощающ, и мы будем подражать тебе всеми своими силами. Даруй нам терпение поступать так и мудрость – проявлять справедливость, где требуется. Прошу об этом во имя Отца, Сына и духа Божественного Волка. Да будет воля Твоя.
Подняв голову, Тревелин с удовольствием заметил, что на некоторых сияющих лысинах выступила испарина.
– С добрым утром, милорды и джентльмены. – Он кивками приветствовал их и получал ответные приветствия, потом хлопнул ладонью по длинному столу красного дерева.
– Вот теперь попрошу всех сесть, и я сделаю сообщение. После этого вы отчитаетесь мне в своих поступках и ответите на все мои вопросы так подробно, как мне понадобится.
Министры, все во фраках, жилетах и галстуках темных тонов, заняли свои места, как стайка испуганных школьников. Кое-кто пытался принять беспечный вид. Кто-то сощурился, изображая неудовольствие, чтобы скрыть страх. Но Тревелин понимал: молитва и после нее резкий хлопок по столу заставили их задуматься, что он такое – псих, или просто сердитый человек, или воплощение Божьей кары.
«Пусть лучше думают последнее».
Принц снял пиджак и повесил его на спинку стула в конце стола.
– Отец предупреждал меня, что Аран – это не Илбирия. Вчера вечером, когда илбирийцы – жители Арана
Возможно, вы и правы в своих рассуждениях, но надо учесть много факторов, пока дело дойдет до моей отставки. Просьба о моей отставке достигнет ваших друзей только через месяц, еще месяц – на доставку сюда приказа. Еще добрый месяц, пока мое прошение дойдет до Ладстона, и еще месяц, пока сюда прибудут отец или брат, чтобы физически снять меня с поста. То есть не меньше четырех месяцев, господа, чтобы избавиться от меня. Темпест, маджест, отумбрь и тенебрь. За эти четыре месяца я могу переломить и превратить в нищих каждого из вас.
Он вдруг замолчал и жестом указал на похожего на чучело человека, который ухмыльнулся, услышав последнюю фразу речи принца.
– А вы, лорд Фарнэм, думаете, у вас хватит денег на подкуп, так что нищета вам не грозит?
Ухмылка человека вдруг превратилась в ужасную гримасу:
– Что вы, ваше высочество, я думал о реакции других на ваши действия. Вы растопите любую самонадеянность своей решимостью.
– Ну, в этом-то я не сомневаюсь. – Принц расстегнул запонки и закатал до локтей рукава своей белой хлопковой рубашки. – Я ведь знаю, что при бароне Фиске и при его предшественниках всегда любезностью отплачивали за любезность. И многие из вас нажились на разных предприятиях, деятельность которых идет вразрез с интересами Илбирии и мартинистской церкви. Теперь этому конец.
Кружа по-прежнему вокруг стола, он опять оказался во главе его. И развел руками:
– Передайте своим людям, что у меня абсолютно серьезное намерение – прекратить коррупцию в Аране. Если колониальный офицер, администратор или клерк возьмет взятку и обойдет правила – это преступление. Если некто предложит ему взятку для нарушения правил, это тоже преступление. Любое предложение взятки за разрешение, одобрение, прощение или сокрытие незаконного поступка есть преступление и соответственно будет рассматриваться. Я понятно излагаю?
Дюжина министров, собравшихся вокруг стола, важно закивала. Принц Тревелин с улыбкой отодвинул свой стул и уселся.