Она со скрипом отворилась. За крыльцом оказался небольшой тамбур, продолжающийся коридором. Горящие канделябры, висевшие на стенах, испускали мерцающее красное свечение. Игорь пошёл вперед. Каждый шаг сопровождался скрипом в полу. Не осмелившись заглянуть за угол, Игорь спросил:
– Здесь есть кто-нибудь? Лесники, охотники? Могу показать, где сидит жирная жаба.
Вместо ответа его толкнул вперёд сквозной ветер, с грохотом захлопнув входную дверь.
Перед Игорем была большая комната, отделанная деревом и полная горящих свечей. В центре был стол, на котором стояли подсвечник и графин, вокруг были расставлены стулья. За столом сидела старуха. На вид ей было около сотни лет: лицо морщинистое, как пень, губы скривлены в радугу, брови сведены. Из ушей и носа старухи росли седые волоски.
– Присаживайся, – произнёс низкий и старческий голос.
– Эм…
– Ты заблудился…хр... я поняла, – Между словами проскакивали похрюкивания, речь твёрдая и тихая. – Присаживайся. Отдохни, – Она взяла деревянный графин и протянула Игорю.
– Так, я всё понял, – Он попятился назад. – Я…я приведу к вам соцработника, вам, наверное, пенсию задерживают, автобусы сюда не ходят, вы в поликлинике давно не были, я сейчас вернусь, точно, я быстро, – Он резко развернулся и увидел знакомую нимфу.
– Не уходи, – пропела она жалобно, вытянула руку ладонью вверх и сдула золотистый порошок ему в лицо.
В глазах забегали искры, мир как будто немного замедлился. В голове пробудилось долгожданное спокойствие. На дурман это не похоже Он прекрасно понимал, кто он и где находится.
– Как тебя зовут? – спросил уже послушный Игорь.
– Лиди-я, – пропела она.
– А теперь выпей, – отчеканила старуха.
Он заслужил отдых. Работа выполнена, брикет закопан. Сейчас он поест, выспится, наберётся сил, поблагодарит хозяев за тёплый приём и поедет домой. Игорь взял деревянную плошку из рук старухи, начал пить. По вкусу как ключевая вода.
На улице загрохотало, сверкнув белым светом в окно. Собиралась гроза.
Последствия выпитого зелья не заставили себя ждать. Игорь сделал шаг, утопая в полу, который стал вязким, как зыбучий песок. Он опёрся рукой о стену: та поддавалась, как пружинный матрас. Казалось, его сознание, неуправляемое собственной волей, отделяется от тела, словно его что-то выталкивает. Канделябры на стенах извивались и тянулись вверх, словно ожившие змеи. Растянувшись в тонкую нить, они доросли до окна и коснулись ветвей берёзы. Игорь ощутил, как его разум вздёрнули рыболовным крючком и подсекли наружу из тела.
А через миг он услышал шёпот чужеродных мыслей в своём мозгу. Мысли влетали в голову, как бейсбольные мячи из пушки. Одна за другой, удар за ударом, слово за словом – и вот с ним говорит что-то живое, разумное и голодное. Неведомая сущность потянула Игоря к себе: по стволу и веткам к берёзовым листьям. Обнявшись, они улетели в корни и заплутали в лесном лабиринте.
Игорь очнулся утром, сидя на полу и опираясь о стену. В голове туман, во рту сухость, в желудке тошнота. К нему моментально подскочила бабка, прислонила к его губам графин и крикнула: «Пей!». Он даже не успел опомниться. Горло само сделало первый глоток.
В этот раз разум остался при нём, но тело отобрали. Руки и ноги парализовало.
– Следи за ним, – Бабка протянула два графина Лидии, – этот тебе, а этот ему. Проследи, чтобы выпил всё до последней капли, затем снеси …хр… его вниз к остальным.
Ведьма взяла два пустых ведра и ушла прочь из дома.
Узник сидел на полу и оценивал положение, в котором он оказался: старая ведьма свалила, пошевелиться он не может, патлатая осталась с ним. Лидия, гладя маленького крота, не сводила глаз с Игоря. Зверёк послушно лежал на руках и явно наслаждался поглаживаниями хозяйки.
– Попал, – с хрипом протянул он.
– Почему ты боишься? Боль – это не страшно, – Лидия была искренне удивлена его сопротивлениям.
– Да пошла ты! Клянусь, когда я смогу двигаться, ты сильно пожалеешь, что связалась со мной.
– Тебе предстоит переродиться и стать больше, чем ты сейчас.
– Лучше отпусти по-хорошему.
– Некуда отпускать. Есть только Лес. Всегда был только Лес. Лес будет всегда, – Голос Лидии окреп, она начала ходить вокруг Игоря, как по сцене. – Лес – наш отец и мать, он – наш дом и пища, – Она остановилась. – И мы должны кормить его в ответ.
– Завязывай с барбитуратом.
Ответ не последовал. Вместо этого Лидия села на стул, улыбнулась, откупорила графин и сделала несколько глотков.
– Что ты пьёшь?
– Л-е-с, – пропела Лидия.
– Всё ясно, – Игорь замолчал, посмотрел в сторону открытого окна и вспомнил, как пришёл сюда. – Таким же ненормальным меня сделаете? Ты – человек, а не какая-то лесная нимфа. Бабка таблетки не принимает, а ты на барбитурате. Я свалю отсюда. Ты не заставишь меня это выпить.
Лидия положила зверька на подоконник и взяла со стола брикет. Тот самый, который Игорь закопал в лесу. Она сорвала с него серую бумагу, под которой оказалась шкатулка из красного дерева. А зверька лапками схватил снегирь и унес прочь.
– Это твой крот принёс тебе?
– Разве это не прекрасно?
– Ещё как! Я надеюсь, он раньше не был человеком?