Глаза Моны полностью

Лето только началось, но уже установилась страшная жара. Под этим предлогом Мона выпросила у деда сразу две порции шоколадно-ванильного мороженого и слопала их, пока они шли через сад Тюильри. Мона, как зачарованная, смотрела на стробоскопические игры солнца в листьях деревьев. Она закрыла глаза и что-то мурлыкала, наслаждалась ритмичными вспышками и переливами света под веками. Ей казалось, она наблюдает за целыми помещающимися внутри нее галактиками. Анри научил ее красивому слову “фосфены”, которое означает эти цветные пятна на сетчатке, и походя упомянул двух американцев: художника Брайона Гайсина и инженера Иэна Соммервиля, создавших в начале 1960-х годов так называемую Dreamachine, машину сновидений, которая с помощью подобных оптических феноменов погружает человека в состояние дремоты. Она состояла из цилиндра с прорезями, надетого на лампу, который ставили на вращающийся диск. Человек должен был закрыть глаза и сконцентрироваться на этом устройстве. Моне, конечно, захотелось испробовать такую штуку на себе.

– Теперь таких больше нет! – возразил Анри.

– Папа мне сделает!

В такую жару посещение музея Орсе сулило приятную прохладу, потому что Анри выбрал на сегодня написанный в холодных тонах интерьер кисти великого северного художника с нордическим именем Вильгельм Хаммерсхёй.

Неожиданно долго простояв перед картиной, Мона вдруг поняла, что рассматривает ее так же, как сидящая женщина рассматривает стену. А Анри, глядя на затылок внучки, вписанный в одну линию с затылком модели, вспомнил сюрреалистическую картину Рене Магритта, на которой стоящий спиной к зрителю человек смотрит в зеркало и видит не свое лицо, а спину.

– Как красиво, Диди! Эти кудряшки, мелкие складки на рукавах, блюдо в форме цветка! Я иногда думаю, сколько времени надо учиться, чтобы писать такие прекрасные картины… То есть мне интересно: по ребенку, когда он еще маленький, уже можно понять, что он будет художником?

– Есть много рассказов о том, как рано проявлялся дар великих художников. Есть две такие истории и про Вильгельма Хаммерсхёя. Первая – как он уже в два года сразу находил в траве листик клевера с четырьмя лепестками. Поразительная для такого малыша зоркость! А вторая – как однажды, когда ему было лет восемь-девять и мама читала ему сказку про троллей и гномов, он схватил карандаши и стал их рисовать. Эти чудища вышли такими ужасающими, что он сам перепугался и убежал.

– Испугался собственных рисунков? – недоверчиво переспросила Мона.