В полном изумлении, Мона надолго застыла перед “Утренней серенадой” Пабло Пикассо. Она сразу поняла, что в традиционной, академической трактовке эти женщины воплощали бы красоту, умиление, негу. Здесь же они повергали в смятение своим растерзанным, чудовищным обличьем и кричащей выразительностью: каждая линия, каждая тень, каждая краска цепляла взгляд.
Девочка сидела перед картиной по-турецки, раскрыв рот и терпеливо ждала объяснений.
– В 1940 году, – начал Анри, – Франция потерпела поражение от нацистов, и Париж был оккупирован. В городе царила удушливая атмосфера; вражеская мощь, насаждавшая насилие, расизм, антисемитизм, подавляла свободные голоса. В том числе голос испанца Пабло Пикассо. Он родился в Малаге в 1881 году, отец его был художником, и сам он очень рано в совершенстве овладел техникой рисунка и живописи. “Ребенком я рисовал как Рафаэль, – говорил он, – но понадобилась целая жизнь, чтобы я научился рисовать как ребенок”.
– Это напоминает Сезанна.
– И не зря. Сезанн был для Пикассо великим образцом. Вглядись в эту “Серенаду” – там все раздроблено, как будто обе модели увидены одновременно спереди, в профиль и сзади. Такой стиль называли кубизмом, его вдохновителем считается как раз Сезанн, а расцвет его пришелся на 1910-е годы. Самыми крупными фигурами кубизма были Пикассо и его друг Жорж Брак. Они стремились разобрать, разложить на элементы реальность, чтобы потом собрать по-своему, показывая мир изнутри и снаружи. За свою жизнь Пикассо перебрал множество разных стилей, но кубистская жилка осталась в нем навсегда, о чем свидетельствует эта картина 1942 года.
– Потому что весь мир тогда был разорван в клочья?
– Разорван в клочья, да. Пикассо написал несколько яростных антивоенных работ, самая знаменитая из них – огромное полотно под названием “Герника”, реакция на страшную бомбардировку мирного города в 1937 году, на убийства простых людей, гражданского населения. Но у Пикассо с его фрагментарной манерой и самые обыденные сюжеты передают ужас мира, где разрушены все основы.
– Я бы сказала, что в этой картине есть что-то от всем хорошо известной живописи. Мне, например, вспоминается “Сельский концерт” Тициана. Но у Пикассо сцена более печальная, более мрачная, потому что внутри все искажено и все краски померкли.
Анри был восхищен и хотел похвалить внучку, но передумал. Здесь, перед Пикассо, они говорили теперь почти на равных.
– Наверняка Пикассо обвиняли в том, что он издевается над искусством. А он-то как раз его очень любил.
