Паже не сопротивлялся. По улицам гулял ветер, и они шли, взявшись за руки, пока не оказались перед зияющим провалом — это был вход в ночной клуб. Из усилителей неслись звуки американской музыки, в которой тонули голоса толпы; люди разевали рты, но тщетно — их никто не слышал. Прожектора подсветки расчерчивали фигуры танцующих лиловыми и алыми полосами; бренди лилось рекой. Терри отдалась на волю музыке, тело ее извивалось, над откинутой назад головой взлетали копны волос. На лбу блестели капельки пота, она была раскованна и чувственна, не видя перед собой никого, даже Криса. Ей было безразлично, о чем поют в этих песнях. Важен был лишь пульс музыки, как биение ее собственного сердца. Терри была свободна.
Внезапно музыка оборвалась. Зажглись яркие огни, и в них растворились лилово-алые полосы подсветки. Они очутились в зале, где пахло затхлостью, как в давно непроветривавшейся спальне; кругом стояли столы, а на них — бокалы с недопитым спиртным.
— Они закрываются, — сказал Крис, беря Терезу под руку.
На улице еще больше похолодало.
— Пойдем куда-нибудь еще, — попросила Терри. — Прошу тебя, я не хочу, чтобы это кончалось.
«Не поможет», — услышала она вдруг, или это ей только почудилось, и бросилась в ночную мглу.
Они оказались на пустынной площади: призрачные здания, голые мостовые, смутные очертания фонтана. Над пепельно-серыми в лунном свете камнями мостовой разносились гулкие удары каблуков. Скинув туфли, Терри бежит к фонтану и вступает в холодную воду; промокший подол платья прилипает к ногам. Крис, засунув руки в карманы, молча наблюдает за ней.
— Скоро три, — произносит он. — Мы исходили все, что можно, Терри. Это последний фонтан в Венеции.
От этих слов Терезе стало весело. Она взглянула на Криса — он стоял стройный и прекрасный, словно античная статуя. Терри подумала, представала ли она такой хоть раз в его глазах.
— Не беда, — успокоила она его, выходя из фонтана. — Мне хочется кое-чем заняться с тобой.
Опершись на его руку, женщина надела туфли. Движения ее были спокойны и точны.
— Идем, — сказала она. — Скорее.
Они пустились бегом по извилистым кривым улицам. Наконец впереди открылась панорама Большого канала.
Когда они вошли к себе в номер, время остановилось.
Терри погасила свет. Стало так тихо, что она услышала собственное дыхание.
Луна и тусклый свет газовых фонарей на улице смягчали ночной мрак.
Терри видела перед собой только лицо Криса.
— Оставайся там, — прошептала она.
Крис стоял у кровати. Терри сняла серьги и положила их на туалетный столик. Его отражение в зеркале было неподвижно, словно завороженное ее движениями. Тереза повернулась к нему.
Ничто не нарушало тишины.
— Я так ждала этого, — тихо произнесла она и медленно направилась к Кристоферу.
В голове ее ритмично и волнообразно продолжал биться пульс музыки. Платье соскользнуло с плеч и, на мгновение задержавшись на бедрах, легло к ногам. Она спустила бретельки бюстгальтера, думая о том, что он никогда еще не видел ее такой. Бюстгальтер упал на пол. Терри пошла медленнее; ей хотелось, чтобы Крис физически почувствовал ее, даже на расстоянии.
— Дьявольщина.
Его голос прозвучал глухо, но она слышала его так же отчетливо, как если бы это был ее собственный.
— Я хочу унестись с тобой далеко-далеко, чтобы забыть обо всем.
Раздевшись, Терри попросила Криса, чтобы тот смотрел на нее.
Текли секунды. Он наблюдал за движениями ее тела, залитого серебристым светом, и Тереза впервые почувствовала себя по-настоящему красивой.
Кристофер двинулся к ней, но она не останавливалась. Когда он подошел вплотную, ей показалось, что глаза у него темнее ночи…
— Прямо здесь, — произнесла Терри.
Они опустились на пол. Он все делал именно так, как ей хотелось. Даже молчал, с нужной «интонацией», когда вошел в нее.
Остальное было творением их обоюдной страсти и ничем не сдерживаемого желания. Потом они долго лежали молча.
— Спишь? — спросил Крис.
— Нет, — тихо ответила Терри. — Не сплю.
Она почувствовала, как его губы коснулись ее живота, и все остальное потеряло смысл. Глубокий покой освобожденной страсти снизошел на нее, позволив наконец Терезе забыть о Елене.
Когда Терри проснулась, немилосердно палило утреннее солнце. Комната представляла собой кошмарное зрелище: разбросанная по полу одежда, болтающийся на трюмо бюстгальтер, сползшие на пол простыни. В голове у нее гудело.
Крис протянул Терезе стакан воды и три таблетки аспирина. Она без разговоров выпила лекарство и косо посмотрела на Криса.
— А как тебе удается выглядеть таким бодрячком? — спросила она.
— Холодный душ, — улыбнувшись, объяснил Крис. — Иначе я бы уже рухнул из лона цивилизации в пучину варварства. Нечто похожее произошло с нами вчера.
Терри привстала — на ней ничего не было. Лопатки саднило, она не сразу вспомнила, что стерла их о ковер. Зардевшись, женщина спросила:
— Ты что-нибудь помнишь?
Крис присел на кровать рядом с ней.
— До мельчайших подробностей. До конца дней своих не забуду.
Терри покачала головой.
—