Это ее Итэр. Совсем не тот, которого она увидела в подземелье.
— Ты уйдёшь?
Люмин отвлекается на тихий вопрос. Тарталья не злится, не упрекает; он мягко спрашивает, будто готов к любому ответу, любому решению.
И только в одном тоне столько трепетной любви…
Она усаживается к нему боком. Ласково запускает пальцы в рыжие кудри; у Тартальи краснеют уши. Он смущается ласковых касаний, даже если их любит.
— Ты от меня так просто не отвяжешься, господин предвестник, — говорит Люмин. — Да и Тевкру я много чего обещала…
— И мы не можем пропустить праздник морских фонарей! — добавляет Паймон. — Там будет столько вкусностей! Надо позвать Тевкра тоже!
Тарталья воодушевляется — и Тевкра, и Тоню, и Антона, и можно даже маму, и отец, может, перенесёт поездку, и…
Люмин слушает его с улыбкой.
Смотрит на молчаливого Итэра. Едва заметно протягивает ему ладонь, зазывая сесть поближе; и в тайне планирует заставить их с Тартальей поклясться на мизинчиках той самой страшной считалкой Снежной, что они не будут драться каждые десять минут.
Она в Тейвате хочет задержаться.
Но может сделать это вместе с ним.
