Вид испуганной Паймон — испуганного ребёнка — за плечом у Люмин немного охлаждает пыл Тартальи. Он скалится на Итэра злым прищуром, опускает лук.
«О, нет», — думает Люмин, когда Итэр издаёт самодовольный и намеренно громкий смешок.
Её страдальческий стон тонет в звоне скрещенных клинков и всплесков водяных кинжалов.
Они с Паймон наблюдают за этой катастрофой с ближайшего камня. Люмин бережно натирает собственный меч; Паймон, уже успокоенная, жуёт тягучую конфету.
И только когда Люмин оказывается вся мокрая из-за призванного Тартальей кита, она встаёт и в три удара раскидывает их по углам.
Она разводит рядом два костра, и Тарталью отправляет ко второму — отсыхать. Ночи в Ли Юэ тёплые, но ей только предвестника с температурой не хватало; кто тогда будет отжимать у фатуи шевроны для наград из гильдии?
Итэра Люмин сажает сама на бревно перед огнём.
Его коса сбилась в мокрые колтуны, и она начинает аккуратно расплетать ее и разбирать пальчиками тонкие волосы.
— Что это за «отойди от моей сестры»? — интересуется она. — Ты бы лучше своими магами так командовал. Их в последнее время…
Она хмурится от неожиданного осознания.
Люмин тянет Итэра за косу назад, заставляет запрокинуть голову; он ойкает и машет руками, чтобы удержать равновесие.
Вот тебе и Принц Бездны.
— Это ты их насылал на нас?
— На него, — уточняет Итэр. У него скулы краснеют; Люмин надеется, что от стыда. — Он тебя зажимает в каждом углу!
— Итэр! — Люмин резко отпускает косу.
По инерции Итэр едва не падает лицом на землю; впрочем, над губой у него все равно кровь от сломанного Тартальей носа.
— То есть ты пришёл из своей бездны не потому что ты соскучился, не потому что я тебя ищу по всему Тейвату, не чтобы объяснить мне, наконец-то, весь смысл твоих до лампочки загадочных речей, а потому что приревновал к Тарталье?
Люмин сама своим словам не верит.
Но Итэр хмурится и на нее не смотрит — что значит, что она на двести процентов права. Даже на двести десять.
— Потому что он из фатуи, — оправдывается Итэр, потирая лоб. — А если Царица ему скажет тебя убить?
Люмин очень интересно, кто додумался выбрать Итэра Принцем. У них в семье в принципе представители по мужской линии остротой ума не отличаются, но в Бездне, видимо, все настолько плохо.
— И что, ты думаешь, Тарталья пойдёт и убьёт? — она вскидывает бровь с явным скептицизмом.
Но, судя по невероятно серьёзному лицу Итэра, именно так он и думает.
— Ты ничего про Тарталью не знаешь, — Люмин снова тянет его за косу и продолжает расплетать волосы. — По-твоему, он вообще без мозгов? Или если царица скажет ему убить его брата, например, его семью, то он пойдёт и сделает?
Итэр пытается обернуться, но она отворачивает его голову.
— Не вертись.
— Но он…
— Предвестник, — перебивает Люмин, — а не цепная собака. И этот предвестник верен своей семье, а потом уже царице. И я теперь тоже его семья.
Она пропускает пальцы через его распутанные мокрые волосы.
Итэр хватает ее за руку. Люмин видит борьбу в его глазах, но молчит; тень сомнения в хмурых бровях; и все ещё ничего не говорит.
— Люмин, — просит он, — хорошо. Пойдём домой. Только мы с тобой.
Будто: «Твоя взяла». Будто: «Это неправильно, но для тебя я согласен…»
Люмин улыбается. Она кладёт ладонь на его щеку; бережно, ласково, как и раньше.
— Нет, — отвечает она, понимая, что сейчас немного разобьёт ему сердце; если оно в его груди ещё бьется. — Я не пойду. Теперь я закончу своё путешествие. Но ты можешь пойти с нами.
В конце концов, он разбил ей сердце сильнее.
И не он его залечил.
Она ускользает из рук Итэра; напоследок только невесомо целует в лоб. Идёт к другому костру; Тарталья веселит Паймон, показывая ей ладонями разные фигурки из теней в цвете костра. Малышка крутится и переворачивается в воздухе от восторга и нетерпения, чтобы угадать следующую фигурку.
Люмин аккуратно садится рядом. Она проверяет взглядом, хорошо ли Тарталья перевязал свои раны; или как обычно; и мягко ведет ладонью по перебинтованному плечу.
Он по земле двигается ближе к ней, садится за спину, чтобы обнять Люмин и прижать к себе; чтобы поставить острый подбородок на ее плечико, получить возмущение в ответ и мягкий поцелуй по расцарапанной скуле.
— Доволен? — интересуется она, касаясь затылком его груди.
— С тобой лучше, — отвечает Тарталья. Люмин улыбается; Итэр умелый, Итэр сильный, Итэр замечательный мечник и стратег, но Итэр совсем не такой хитрый и непредсказуемый, как Люмин; а Тарталье нравится эта хитрость в бою.
Непредсказуемость. Адреналин. Каждый раз не знаешь — какой туз у неё есть?
— Какой же ты… — с улыбкой вздыхает она, поднимая ладошку к его шее.
— Невероятный? — мурчит Тарталья ей на ушко. — Сильный?
— Богатый, — в тон ему предлагает Паймон, явно веселясь, — и о-очень скромный…
— И ласкучий, как кот, — Люмин смеётся. Ей так тепло и спокойно.
Итэр сидит поодаль; но потом двигается поближе.
И ещё.
И ещё немножечко.
Ну какой из него Принц Бездны, думает Люмин, он же все ещё Итэр. Немного вспыльчивый, простой. Неумеющий сам красиво завязывать шарф. Просящий ее каждый день заплести его волосы.
