— Не, ты всё же к нашему возвращению подготовь себе делянку на пропитание семьи, — Омелько откровенно веселился, представляя себе Демида в объятиях жены, да ещё и чёрной. И добавил: — Мы постараемся добыть посветлей.
И теперь, удаляясь от острова, Омелько вспоминал со смехом этот разговор, удивлялся, что Ивась не хочет поддержать его настроение. Опросил с озабоченным видом:
— Ты что это такой серьёзный, Ивась?
— Да вот всё думаю, стоило ли мне прятать большую часть своих денег на этом острове? А я спрятал.
— Вот дурень! Я с собой везу. Может, что подвернётся купить ценного. А то и вовсе остаться в ином месте.
Ивась быстро глянул на друга. Спросил с затаённым интересом:
— Что, раздумал на родину вернуться?
— Чёрт его знает, Ивась! Тут всё так перепуталось в голове, что разобраться невозможно. Уж больно край интересный. И разбогатеть тут при наших деньгах вполне можно. И не за десятилетия. За пару лет вполне прилично мы устроимся.
Ивась задумался. Сам он так же не мог сейчас решиться ни на что серьёзное. Хотелось и то, и другое, а на чём остановиться — не знал.
Солт вёл корабль к берегам Кубы. Он уже знал, что Эспаньола опустошена, испанцы покидают остров, не получив с него того, на что рассчитывали. Поселения там пустели. В глубине острова уже появились французы, охотились на одичавших животных, брошенных испанцами.
И всё же Солт прошёл вдоль северного берега Эспаньолы. Они запаслись вяленым мясом, чуть не вступили в сговор с капитаном французских буканьеров, который решил попытать удачи в море.
— Сначала необходимо обеспечить всем необходимым нашу колонию, Том, — говорил Солт. — Скот, инструменты, женщины, и рабов не мешало бы прихватить человек хотя бы двадцать. Сила у нас есть пока, и стоит этим воспользоваться
— У тебя есть определённый план, Солт, или ты полагаешься на случай?
— План у меня простой, Том. Пройти вдоль прибрежной полосы и без особого риска набрать всего необходимого, по возможности бесплатно. Но с умом. Не для кутежа, попоек и пиров, как это обычно происходит.
— Люди могут взбунтоваться, Солт. Разрядку им дать просто необходимо.
— Вот и найдём селение, где это и позволим им. А пока следи за дисциплиной и не позволяй им распоясываться.
В Баракоа, одном из старейших городов Кубы, Солт отпустил матросов на берег, пользуясь отсутствием в порту судов, могущих создать им угрозу.
Их быстро распознали, испанцы устроили побоище. Англичане не успели и выпить как следует, а уже оказались изрядно избитыми, и с трудом успели добежать до шлюпки и под градом камней и ругательств удалиться на своё судно. Их ругань и крики встревожили оставшихся на судне людей.
— Солт, этого никак нельзя оставлять без последствий! — орал Пейтон с огромным синяком под глазом и множеством шишек на голове и ссадин на теле.
— Благо Крэбб сумел свалить около десятка испанцев, а то бы забили нас до смерти, — вопил Хоун. — Мы не должны этого просто так оставить.
Ещё долго матросы под хохот тех, кто оставался на берегу, ругались, грозились, пока Солт не потребовал тишины.
— Коль вы так оскорблены в самых лучших своих намереньях, ребята, то я готов потребовать от губернатора возмещения морального и физического убытка в размере двух тысяч золотых песо. Это вас устроит?
После короткого пересуда, Пейтон молвил примирительно:
— Чёрт с ними, с католиками! Пусть платят, а мы откажемся от мести.
— Если они ещё согласятся на это, — усмехнулся Крэбб. — Форт легко может нас расстрелять с высоты холма.
— И всё же я пошлю на переговоры одного мулата, — решил Солт. — Пусть испанцы побесятся от возмущения. Эти гордые идальго! А мы тем временем с десятью людьми ночью подберёмся к форту и подложим под одну из башен хороший бочонок с порохом.
— Это здорово, капитан! — воскликнул Хоун. — Я готов возглавить это. Кто со мной? — обернулся он, не дожидаясь согласия капитана.
Люди тотчас нашлись.
— Утром мы пошлём в город парламентёра на переговоры, — успокоил матросов Солт. — Но лучше ближе к ночи. Тогда наши успеют подложить мину. И в случае отказа испанцев, мы взорвём башню и обстреляем город. Об этом мы в письме только намекнём. Пусть сами догадаются.
Солт тут же удалился в каюту и засел за послание губернатору.
Через полтора часа упорной работы, послание было готово. Он прочитал его матросам, мулаты и негры почти ничего не поняли, но на них никто обращал внимания. Послание одобрили.
— Надо найти подходящего мулата, — говорил Солт и оглядел чернокожих матросов. — Такого, чтоб выглядел внушительно и хорошо говорил по-испански.
Этим мулатом оказался Онорато, высокий, молодой, с наглыми большими глазами и вывернутыми губами, унаследованными от его матери-негритянки.
— Онорато, — обратился к мулату Солт, а Джозеф переводил, — тебе доверяем чрезвычайно важное дело. Ты поедешь в город, добьёшься аудиенции у губернатора и вручишь ему этот пакет. А на словах можешь сказать, что мы шутить не намерены.
