В толчее, от одного из капитанов болгарского корабля он услышал, что стали замечать в Болгарии ордынские сотни. Вина капитан привез мало. «Вскоре, если будет война, и вовсе перестанут приходить», — подумалось Егору. Следовательно, взлетят цены на римское вино. А если взять дешевое Византийское вино, да болгарскую печать на пробку поставить, можно было неплохо заработать. Егор принимал пришедший товар, проверял, суетился. Издали он увидел Алексиса. Раздолбая, кутилу, старшего сына богатого купца первой гильдии Адамиди. За дикие бесчестные выходки отец лишил его содержания, тот ловчился и выживал как мог. Ему было двадцать два года, но следы разгульной жизни уже оставляли на нем свой отпечаток. Лицо его было красным и опухшим. Волосы на голове прилизаны, явно не чесаны, но при этом на нем была свежая длинная туника. «Аристократишка!», — зло подумал Тимофеев. Егорий его не любил, но часто проворачивал с ним темные дела. А почему нет? Он сын купца перовой гильдии, его имя имело вес.
— Здорово, брат Егорий! — протянул Алексис руку. От него разило перегаром.
— И тебе не хромать! — протянул руку в ответ Егор.
— Слыхал новости из Болгарии?
— Да все знают. Вина, масло, шерсть, да много чего из хорошего товара не пришло. Значит, цены всяко возрастут.
— Да…будет битва, — Алексис азартно потер руки. — Но ты не туда мыслишь, — Он прищурился и хитро улыбнулся.
— Ты-то чего радуешься?!
— Я знаю кое-что! Но скажу не бесплатно!
— А ты уверен, что твоя весть стоит денег?
— О да…
— Ссышь, я так и знал. Мамка не отпустит! Не по зубам тебе!
— Но ты это, за языком следи! Я поеду.
— Смотри, моя доля пятьдесят процентов!
— Тридцать!
— Не на базаре!
— Двадцать пять!
— Ладно! Ладно… идет.
Дальше от порта тянулись склады и торговые кварталы, которые представляли собой скученные деревянные и глинобитные дома, в которых проживали в основном торговцы, ломбардцы и ремесленники. В одном из таких домов, хоть и не очень богатом, но все же, в двухэтажном и деревянном с небольшим внутренним двориком, и обосновалась семья русича Тимофеева.
Анастасия Тимофеева сидела за большим крепким дубовым столом в залитой светом комнате и тщетно пыталась свести доходы и расходы, мысли ее все уходили не в ту сторону. Насте шел тридцать четвертый год. «Тридцать четыре, — думала она, — это много или мало?» У ее ровесниц в эти годы по десять-двенадцать детей, у нее только двое. Двое сыновей — это много или мало? Настя в двадцать четыре года стала соломенной вдовой, как говорят в народе, — это много или мало?
Она могла выйти замуж, но все ждала Ивана. Поначалу надеялась, что найдется, но годы шли… Да и не приглянулся никто вот так, в самое сердце. Глупость, конечно, в ее-то годы думать о таких вещах… Что она, девица наивная? Настя вздохнула. Сколько всего было… Сорвалась бы она сейчас в Орду за Иваном?! Да, прав был Иван, все ей приключений хочется! И по Руси поездила, и у ордынцев год прожила — сейчас это казалось какой-то сказкой! Надо же, и в настоящем сражении даже участвовала, и жива осталась. Ей вспомнился бой с хулагинцами… и почему вспомнилось, как Ногай вытаскивал ее из горящего шатра, как расстегивал бушлаг, и взгляд его темный, плавящий… Настю от таких воспоминаний бросило в жар. Она закрыла глаза, мотнула головой, словно отгоняя непрошеные мысли. «И что за думы в голову лезут!.. Интересно, где сейчас Ногай? Жив ли еще? …»
Настя вздохнула.
«Это все свадьба Егора, она выбила из колеи. Господи боже, сын уже женится! Как быстро пролетело время!»
Настя вдруг стала ощущать себя старой. Все самое важное, интересное, надежды — все это кануло куда-то. Ну чего ей ждать от жизни? Что ее ждёт впереди? Внуки?! Внуки — звучит-то как! А они будут звать ее бабушка! Настя опять вздохнула. Надо смириться, унять тоску. Да, прошло время, надо это признать. Все, хватит! Счета сами не сведутся! Работать.
В ее залитый уже полуденным солнцем рабочий кабинет влетел Егорка. Настя, вникшая в цифры, опять отложила бумаги. Нет, сегодня явно со счетами она не разберется. Ох, Господи, помоги, опять что-то удумал?! Егор часто носился из-за свадьбы со всякими идеями заработка. Насте не раз приходилось гасить его опасные планы. Всякий раз, если узнавала, диву давалась. Ну, чего еще выкинет!
— Матушка, корабль прибыл из Болгарии с вестями, говорят, там батюшку нашего видели.
— Брешут! — Это была далеко не первая такая новость. Если поначалу Настя верила, загоралась, то в последние годы убедилась, что все шарлатаны жадные до денег.
— Да нет! Говорят купец… ну его Аднроникус узнал. Правда! Правда. Говорит он это! Матушка, не гляди так недоверчиво. Я хочу смотаться в Болгарию посмотреть. Корабль на днях отплывает.
— Ну нет, одного я тебя не отпущу, вместе поедем!
— Мам, ну чего я, маленький, что ли? А счета? Кто за всем смотреть будет?
— Ничего, управляющий, Фёдор, — справится. Да и Саньке пора уже в дела вникать, а не только за прилавком стоять. Поеду.
— А если не он это? Расстроишься. Да и не спокойно там. Говорят, война в Болгарии будет. Побереги себя.