— Показался на горизонте корабль с гербами, вроде из Франции.
— Как не во время! — Егор раздраженно заходил по кабинету. — Никиту позови.
Подошел Никита.
— Никит, не в службу, а в дружбу, — сходи к купцу Ксенаксису, отнеси отрез парчи и эту птицу в подарок его дочери. Скажи, от купца Тимофеева.
— Лучше бы сам зашел. За одно с невестой познакомился.
— Некогда мне. — отмахнулся Егор, — у меня корабль с товаром, пришел, ждать не будет.
— Ладно, схожу.
Никите было двадцать четыре года. Он вместе с матерью и младшим братом переехал с Тимофеевыми в Константинополь. Хорошо, разбирался в делах, помогал в счетах приказчику и был правой рукой Егорке. Парень он был простой и честный. Все еще не был женат. И не особо торопился обзаводиться семьей. Одно время ему нравилась Глаша, но она оставалась холодна на его ухаживания. История с ней незаметно сошла на нет, а новой так и не возникло. Идя, петляя узкими улочками, он вышел к дому купца. На плече его был отрез материала, в другой руке клетка с птицей.
Дверь в воротах дома была не заперта. Он предусмотрительно постучал. Но ему не ответили. Тогда он открыл дверь и зашел во двор. Перед домом был небольшой сад. Никита невольно залюбовался, смотря вокруг. Тут на него со злым лаем откуда ни возьмись набросилась большая лохматая собака.
— Ах, черт, какой злой! Откуда ты только взялся! — птица испугано затрепетала по клетке, чем еще сильнее привлекла внимание собаки. Пес обнажил зубы, зарычал. Никитка завертелся, поднимая повыше клетку с птицей и стараясь не уронить отрез ткани.
— Атуг, нельзя, сидеть! — из-за деревьев выбежала девушка в простом легком платье из холстины. Спереди был повязан фартук, перепачканный землей. Она оттащила за ремешок собаку.
— Не укусил тебя?
— Нет, — Никита огляделся. Штанина от колена до щиколотки была разорвана. Да оказия. Что это за оборванец, подумают? Никита постарался скрыть дыру.
— Ты кто будешь?
— Я от Егория Тимофеева с подарком для дочери купца.
— Ааа. Это ей, что ли, птица? Ну, она такое любит. Ей понравится. Госпожа в верхних покоях отдыхает. Мы гостей сегодня не ждали. Сегодня пришло много кораблей. Господин уехал в порт.
Девушка, крепко держа все еще рычавшую собаку, повела ее в сторону и привязала возле ворот. Ворота закрыла на засов. Подошла. Никита рассматривал спасительницу, лицо ее было простое, глаза не большие, далеко посаженные. Волосы выбились из-под платка.
— Порвала, гляжу? — кивнула спасительница на штанину.
— Да, есть немного, — Никита поморщился.
— Не дело в таком виде подарки-то дарить, — девушка весело поглядела на Никиту.
— Пойдем со мной. Только быстро, пока никто не видит.
— Да ладно. Не страшно, — Никита засомневался. Прилично ли. Это ее: «никто не видит» его смутило.
— Пойдем, пойдем! Я не кусаюсь. Зашью, — она уверено взяла его за рукав и повела в дом, по дороге рассказывая. — Это все мой младший брат. Тренировал пса, да к цепи не пристегнул, видно, друзья играть зазвали, отвлекся. Слышал, участились нападения на дома купцов? Говорят, какая-то банда орудует. Вот брат и занялся охраной, так сказать.
К центральному входу девушка не пошла, а свернула в маленькую неприметную с торца дверь. Они оказались в темном коридоре. Спутница Никиты не растерялась, потянув за собой, не выпуская рукав, вывела, и вскоре они оказались в небольшой комнатке. Здесь через маленькое слюденое окошко струился слабый свет. Возле стены была простая постель, сундук. Стол у окна, рядом обычная длинная деревянная лавка. Из сундука девушка достала нитки и иглу.
— Ну, чего встал? Садись.
Девушка вдела нитку в иголку и, присев рядом на корточки, стала зашивать дыру.
— Тебя как звать-то?
— Никита. А тебя?
— Ида.
Никита стал рассматривать девушку. У нее было простое открытое лицо, слишком широко посаженные глаза, слишком длинный нос. Но она была живой и открытой, и когда улыбалась, лицо ее казалось вполне милым.
— Ты не местный, да?
— Почему ты так решила?
— Говор у тебя странный, слышится в речи. Ты не византиец.
— Русич. Мы переехали с семьей купца Тимофеева. Десять лет назад из Суздаля.
— Где это? Никогда не слышала о таком.
— Ну, это довольно далеко. Как тебе объяснить?… За морем и далее.
— Ты, наверно, много видел. А я вот всю жизнь прожила в этом доме, мне кажется, я и сама часть этого дома. Какая она, твоя земля?
— Ну, там широкие луга, полноводные реки, полные рыбы, а леса такие дремучие, что кажется вот-вот выскочит леший или бабай, или на ветвях вот-вот русалку углядишь.
— Русалку?
— Да, ты, кстати, не нее похожа!
Ида сердито посмотрела на Никиту. Она знала, что не красавица, и в словах русича ей слышался подвох.
— Что, такая же красивая? — иронично спросила девушка.
— Лик русалок необычен, тем и завораживает. Путники засматриваются на них, и русалка утаскивает их в свое царство.
Ида улыбнулась. Она закончила шить и, подняв лицо, озаренное улыбкой, посмотрела прямо в глаза Никите.
— А ты тоже засматриваешься?
Никита замер. Ее глаза захватили его. На миг между ним и этой девушкой возник будто неизвестный, таинственный и притягательный — совсем другой мир.