«Императорский лекарь, вот его бы к Ногаю» — подумала Настя. Только вот кто ее во дворец пустит? Здесь могло помочь только старое знакомство. Много лет назад Настя работала у очень знатных людей горничной, а впоследствии и тайным телохранителем. Позже, когда развернулась торговля, Настя ушла. Давно, когда только стало известно, что пропал Иван, и осталась она одна с долгами и малыми детьми, обращалась в этот дом за помощью, получив влиятельное поручительство перед кредиторами. Обращаться снова с просьбой было злоупотреблением хорошего отношения. Но другого выхода Настя не видела.
Евстрафтия Эказест была женщиной из высшей знати, дальней родственницей императора, двоюродный дед ее, Константин Ласкарис, остался в памяти людей как храбрый и мужественный герой, державший оборону Константинополя в трудное смутное время.
Одетая в легкие нормандские шелка, рукою, украшенной дорогими перстнями, она занята была простым делом — вышивала на небольшом ткацком станке. На стане, сквозь протянутые нити полотна, протягивала она аккуратно челнок. Эта обычная женская работа успокаивала и помогала привести мысли в порядок. Стежок за стежком выстилался узор — здесь терпение и выдержка нужны, особенно, если внутри клокочет буря.
Ей уже шел пятый десяток, трое ее сыновей были среди приближенных, в советниках императора, младший сын служил в магистрате, вот только жизнь дочери, выданной за богатого, но недалекого человека, прибавляла день ото дня хлопот.
«Но какой же он дурак, хоть и богат! Это просто невыносимо — уже которой раз ей придется сглаживать его дерзость!» Зять ее допустил некорректную шутку на собраниях, косвенно, но в адрес императора. Она быстро разлетелась, и злопыхатели притаились в ожидании, покачнет ли это влиятельность знатного дома из древней ветви. Похоже, эта простая мелочь могла стать большой проблемой и отразиться на карьере ее сыновей!
Нужен был прием, конечно же, без младшей дочери ее сумасбродного муженька. Хорошо бы, если б они куда-нибудь уехали из столицы…
— Госпожа, к вам вдова купца Тимофеева. Просит пустить ее, хоть ей и не назначено.
— Купца Тимофеева?.. хм… Настя?! Как же это я запамятовала? Да, проводи ее в мои покои.
Настя, в легком льняном платье, в платке, повязанном тюрбаном, в сопровождении слуги зашла в покои, поклонилась.
— Настя! Здравствуй, здравствуй, моя дорогая.
— Благодарю, что приняли меня.
— Как не принять, ты всегда желанный гость в моем доме, — сказал он. Настя поклонилась. — Здоровы ли дети твои?
— Спасибо, слава богу, все здоровы.
— Как ты сама?
— Благодарю, все хорошо! Рада и вас видеть в добром здравии.
Евстрафтия в ответ кивнула и улыбнулась привычной светской вежливой улыбкой.
— Погода нынче нас радует, и после серых дней, ты только посмотри, какое солнце!
— Да, все как в жизни, — Отозвалась Настя.
— Я думаю, будет удачный урожай винограда, — она посмотрела на слугу. — Подайте нам освежающий мятный чай и можете идти. Мятный чай прекрасно утоляет жажду.
Пока слуга разливал чай, Евстрафтия улыбалась и не проронила ни слова, разговор возобновился, как только он удалился.
— Что же привело тебя на самом деле?
Настя вздохнула, стараясь подобрать слова.
— Есть человек, которому я многим обязана, он ранен и ему требуется врач, хороший врач. Все лекари, что были, ничего не смогли сделать. Я знаю, вы знакомы с Ставросом Метаксасом, императорским лекарем.
Евстрафтия встала, подошла к окну: дом ее был расположен высоко на пригорке, и из окна открывался прекрасный вид на набережную. Повисла тяжелая пауза.
— Я знаю, я, наверно, прошу слишком много, но обстоятельства…
— Это мужчина, да? Человек, которому нужна помощь?
— Да, но…
— Ты ведь так и не вышла замуж?
— Нет, не вышла. Возможно, Иван жив. Как я могу, и дети…
— Тогда… этот мужчина, он тебе…?
Настя напряглась и закусила губу. Евстрафтия могла знать о событиях в Болгарии. Она была хитрой и всегда искала выгоду во всем. Рассказывать всю правду о Ногае было опасно.
— Просто друг, которому нужна помощь. Это сложный вопрос и очень длинная история.
— Ладно, у всех свои тайны, — Евстрафтия снова отвернулась к окну, казалось, она забыла о разговоре и следит лишь за прибывающими кораблями. Опять повисла пауза. Настя встала из-за стола, решив, что прием окончен, и пора прощаться.
— Понимаешь, Метаксас очень сложный человек, — снова заговорила Евстрафтия. — К простым людям пойдет ли — большой вопрос. Если я попрошу его, то буду должна ему. Быть должной такому человеку очень опасно. Я помню, что ты спасла жизнь моему младшему сыну и дочери, когда на нас напали, знаю, что мы в неоплатном долгу перед тобой. Тот день стал моим самым большим кошмаром и наибольшей радостью. Я помню, — Евстрафтия вздохнула. Когда она снова заговорила, тон голоса был снова легким и светским. — Давай-ка прогуляемся. У нас там прекрасная аллея.
Они вышли в сад. Евстрафтия подхватила Настю под локоть.