Здесь необходимо пояснить, дело было вот в чём. В наш успех верили не только мы, больше всего верил и ждал прорыва блокады Ленинград, для которого первая зима стала самой страшной, холодной и голодной за все годы этой блокады. Тогда ещё не было налажено снабжение города по Ладоге, не была построена железная дорога, не было ничего, все верили, что Красная армия справится, что прорвём кольцо.
Для поднятия боевого духа наступающих частей, тех что шли в авангарде и на острие прорыва прямо с самолётов были сброшены новогодние подарки для солдат. Да не просто подарки, а весточка из блокадного города, все подарки были сделаны руками голодающих и ждущих вызволения ленинградцев. Да, не было в этих подарках ни мандарин, ни гостинцев и угощений, люди сами воду, чуть подбеленную мукой, пили, а нормы хлеба были настолько мизерные, что вскоре там начали питаться клейстером и олифой.
Там было гораздо более важное, там были рисунки маленьких ленинградцев с призывами разгромить врага, там были носовые платки, кисеты для табака, с вышивкой и аппликациями, были теплые носки для бойцов, которые они вязали своими прозрачными, как бумага, худыми уставшими ручонками, с любовью, с надеждой, что мы дойдём, что мы их спасём… Маленькие, непокоренные дети несломленного города.
Эти подарки для каждого из нас были роднее и дороже любых угощений на свете. А теперь эти подарки были у немцев, а у нас стоял ком в горле от стыда. Каждый хотел волком выть, когда представлял, как какая – нибудь фашистская падаль будет рыться в этих вещах, растапливать детскими рисунками печку и с ухмылкой натягивать на себя носки, связанные руками наших детей, которых они же и морят голодом.
Формально, за подарки в роте отвечал наш старшина Якемчук, но как только мы расположились в населенном пункте, а мешки, сброшенные нам с неба, были бережно уложены в одном из домов, он поручил мне рассортировать эти посылки и разделить так, чтобы хватило каждому бойцу, разделить всё честно и поровну, чтобы никто не остался обделен и не было обиженных. Я к тому времен, когда начался бой почти успел всё рассортировать и поделить, но всё произошло так быстро, началась стрельба, крики, а потом я выбежал на улицу и увидел, что рота спешно отходит, все забыли не только про подарки, но и про меня, я просто испугался, а теперь получалось, что старшина умыл руки и все остальные, а я один крайний, хотя в глубине души каждый всё понимал и чувствовал за собой вину.
